Окончательно разъярившийся Верий где криком, а где и толчками принялся пробивать себе путь вперёд, игнорируя бурчание солдатни.
Причиной задержки оказалась обозная телега, которую со скользкой тропы повело в топкое месиво обочины, да так, что она встала точно поперёк дороги. Что хуже, передние колёса прочно увязли во временном болотце, а одно заднее вовсе слетело. Возле телеги бестолково суетился пяток солдат, в то время как похожий на выпавшего из гнезда птенца тессерарий хриплым басом требовал от всех подряд инструментов. Его призывы тонули в воплях измотанных мулов, которых нахлёстывал одуревший погонщик.
— Чтоб вас тьма подрала, какой недоумок послал вперёд повозку⁈ — Верий даже не старался выглядеть солидно, изведённый до предела царящей повсюду тупостью и заунывным хором в голове.
— Аве! — приветствовал его один из младших офицеров, пока двое других переругивались, тыкая пальцами в телегу, — Нокан Деметрий. Мы как раз решаем это маленькое затруднение…
Оправдания перекрыла новая порция криков. Только тогда Верий додумался всмотреться в покрытое потёками грязи лицо солдата и заметил, что оно ему незнакомо. Увидел и его заляпанную инсигнию. Седьмой легион.
На мгновение Верий впал в ступор. Затем похолодел: согласно имевшимся у него сведениям, никакого Седьмого здесь и близко быть не должно. Только Пятый и когорта Десятого. Они недавно вступили в Вифицену, так что и встреча кого-то из родного Шестого не стала бы большой неожиданностью. Однако дополнительное усиление выбивалось из ширмы учений. Более того, такое количество людей было явно избыточно и для обычной операции по очистке провинции от язычников.
Деметрий меж тем продолжил, как только стало чуть тише.
— Мы понимаем, что замедляем ваше продвижение, но погодные условия не позволяют…
Верий перестал слушать успокаивающее журчание нокана. Меж тем где-то разыскали молоток и приладили укатившееся колесо. Погонщик ещё с большим усердием заколотил мулов, чьи шкуры покрывала пена, но животные с места не трогались. Верий оттёр Деметрия плечом, шагнул в самую топь, с бульканьем сомкнувшуюся на его щиколотках, и опустил руки в грязь, нащупывая ось. Найти надёжную опору поначалу не вышло, и он чуть не шлёпнулся задницей в воду.
— Помогайте, придурки! — взревел Верий. Спохватившиеся легионеры приникли к телеге, застонали. Обозник щёлкнул кнутом. Мышцы Верия натянулись, он напрягся, ощущая огненную боль в спине и ногах, зашипел от усилия и яркого желания бросить всё, вытащить гладиус и порубить на куски повозку вместе с собравшимися около неё недоумками. Мир сузился до одной точки — куска плохо обработанного дерева.
Хлюпнула лужа, и телега тронулась, повернулась, не переставшие орать мулы выбрались на колею, а Верий не удержался на месте и шлёпнулся в грязь. Тут же вскочил, суетливо отряхнулся, разбрызгивая мутные капли, и сглотнул поток ругательств, готовившийся вырваться наружу. Он и без того вышел из себя и тем самым бросил тень на мундир вышестоящего офицера. Правда, помимо тени, на мундире имелись изрядные шматы грязи.
— Благодарю за подмогу, октагинтурион-прима! — подскочил тессерарий, такой же грязный, как Верий, если не больше. Солдат белозубо улыбнулся — единственная светлая деталь в его облике — и начал о чём-то спрашивать Верия, однако он отмахнулся и, наскоро попрощавшись, потрусил в сторону своей манипулы.
Кружилась голова — и не столько от недавнего напряжения тела, сколько от осознания. Собравшиеся легионы не готовились отражать нападение отступников, ловить их на землях восточной провинции, играть с ними в кошки-мышки. Они делали безумный, неподготовленный марш-бросок сквозь слякоть прямиком на территорию врага. Священная Реманская империя выбрала наиболее неудачное время года для атаки. И он, Верий, участвовал в ней.
Смех голосов оглушал. К счастью, Верий знал средство, чтобы отогнать его.
Глава 5
Дрёма никак не хотела разжимать ласковых объятий. Я лениво ворочался на кровати, с размытым негой страхом ожидая первого будильника. На границе сна и яви витала не до конца оформленная мысль: завернуться глубже в одеяло и переждать роковой призыв вставать.