Осторожно выглянув из двери покоев, я обнаружил стражника. Попытке выйти тот не обрадовался, и я осознал, что в ближайшее время буду почётным королевским узником.
— Хотя бы поесть и помыться мне тут дадут? — спросил я его. Стражник пожал плечами:
— До ужина вам могут принести лишь еду слуг. А что до ванной… У входа должен висеть колокольчик. Позвените в него, и вам всё расскажут.
Бедняга явно не понимал, как вести себя со мной. Честно говоря, я тоже не понимал, на каких правах тут нахожусь, так что моментально ощутил симпатию к товарищу по несчастью. Тем более что он пригодился мне.
У дверного косяка действительно обнаружился крошечный золотой колокольчик. Я дёрнул за его язычок и увидел, как задрожала нить, уходившая от него в стену. Несколько минут спустя раздался стук. Я крикнул: «Входите!», и на пороге показалась миловидная девушка, одетая горничной. Костюм отличала неоправданная закрытость. Лично я, воспитанный на представлениях о горничных в аниме, рассчитывал, что он будет менее строгим. Но всё же это было настоящее платье служанки! Девушка сложила руки на белом переднике и поклонилась, непослушная прядь рыжих волос выскользнула из-под чепчика.
— Добрый день, господин. Меня зовут Айра. Я — личная служанка господина на время его пребывания во дворце.
От счастья спёрло дыхание. Айра меж тем продолжала:
— Насколько мне известно, господин желал бы поесть и помыться. К сожалению, пока что у нас есть только простая еда. Подготовка же ванны займёт не более часа. Господин желает, чтобы мы начали приготовления?
— Д-да.
Айра улыбнулась и снова поклонилась.
— Как пожелает господин.
Наконец, хотел воскликнуть я. Наконец хоть один штамп воплотился в жизнь. Если мне суждено умереть, я умру счастливым, зная, что симпатичная девчонка называла меня господином.
Я сделал пару глубоких вдохов. С другой стороны, не из-за чего так сильно радоваться. Я по-прежнему нахожусь неизвестно где с неясными перспективами относительно дальнейшего существования. Если подумать разумно, ликование моё сильно напоминало истерику, вызванную неожиданным слиянием шаблона с реальностью.
Сложно объяснить, но часть сознания всё ещё воспринимала происходящее как что-то невозможное, продолжение утреннего сна, должное вскоре испариться без следа. И когда в окружении вдруг возникали осколки старых представлений о том, как работало попадание в теории, они, как ни парадоксально, лишь сильнее напоминали, что всё происходило по-настоящему. Я потёр лоб. От раздумий о том, как устроена человеческая психология, болела голова.
Принесли еду. Ничего особенного по меркам Японии: мясной бульон с травами и варёная картошка. Однако после того, что приходилось есть до этого, было чертовски вкусно. По крайней мере, здесь знали о существовании приправ. Мастерски орудуя ложкой и вилкой (искусство, приобретённое за время перехода), я покончил с трапезой в два счёта.
В ожидании ванны я прилёг на диван. Похоже, меня одолел сон, поскольку осторожный голос Айры стал полнейшей неожиданностью.
— Ванна для господина готова. Господину желательно подняться, чтобы её могли разместить тут.
Я заморгал. Разве ванну принимают не в ванной комнате?
В гостину вошли два слуги, которые бережно перенесли часть мебели ближе к дивану, освободив центр комнаты. После этого они занесли подмостки, на которые установили бадью и наполнили её горячей водой. Я скептически сощурился. Сидя вытянуть ноги в этом ведре не получилось бы даже мне, а я похвастать внушительной комплекцией не мог при всём желании. Вот так устроены в этом мире ванны? И для чего потребовалось столько времени? Неужели для нагрева воды? Мир без бытовой магии и развитой технологии внушал отвращение.
Айра положила на стол несколько полотенец, на которых покоились пара кусков мыла и жестяная коробочка с полупрозрачными кристаллами. Поймав мой недоумевающий взгляд, горничная пояснила:
— Это ароматические соли. На тот случай, если господину захочется пены и расслабляющего запаха.
К последней части фразы я отнёсся с изрядной толикой насторожённости. Кто его знает, что тут подразумевают под расслаблением…
— Господин желает помощи? Я могу натереть тело господина, — интонация Айры, склонившейся в полупоклоне, не изменилась. Эта была всё та же нейтральная благожелательность, с которой она говорила до этого. Однако это предложение стало полной неожиданностью. Я слегка покраснел.
Чёрт побери, а что считается пристойным в этом мире? Ничтоже сумняшеся, я полагал нормы приличия такими же, как на Земле. Но если подумать, то даже в Японии разных эпох одни и те же шаблоны поведения могли считаться как естественными, так и глубоко порочными. Следовательно, требовалось нащупать границы позволительного, дабы не опозориться в дальнейшем… Ведь так?