— Согласно Соглашению, то, что получено с помощью ритуала поднятия, принадлежит Владыке, — возразил Ал, хищно раздув ноздри.
— Неупокоенные — да. Но в Соглашении ничего не сказано насчёт живого человека, — поддержал архиканоника принц.
Напряжение в груди начало рассасываться. Похоже, аглорцы действительно решили, что отдавать в руки Владыки человека с магическим даром будет слишком щедрым подарком силам зла.
Ал почесал подбородок и нахмурился. Тени от магических светильников, ложившиеся на его лицо, подчёркивали впавшие глаза и крючковатый нос. Он внезапно приобрёл сходство с орлом, который наметил жертву с небес.
— Лазейка в правилах, стало быть? Ну что ж… я бы хотел просмотреть запись ещё раз.
Эвакил снова завёл тягучий речитатив, и перед нами предстала сфера. Ближе к концу Ал попросил священника замедлить показ. Выслушав перебранку между Ландой и Вероникой, он горько вздохнул и театрально развёл руки в стороны.
— Вопиющая грубость.
— О чём вы? — спросил принц.
— О том, как госпожа Ланда назвала мою ученицу, само собой. Выражение «проклятый рыцарь» глубоко ранит достоинство рыцаря Владыки. Но что куда хуже, то, что умаляет наше рыцарство, бросает тень на величие самого Владыки. Мне известно, что крестьяне и прочий сброд за глаза зовут тех, кто служит Ему, проклятыми, однако услышать это от члена ордена святой Софии, дворянки и многообещающего мага — неслыханно!
Я скосил взгляд на Ланду. На лице блондинки попеременно появились непонимание, осознание и страх. Филип и Бельмут переглянулись. Если я что-то понимал в аглорской системе, церковь и магические ордена тесно сплелись между собой.
— Подобные оскорбления нельзя оставлять безнаказанными. Насколько я помню, в Соглашении отдельно прописаны условия для дуэлей чести, проводимых до смерти одного из участников. Если Вероника решит, что ситуация выходит за рамки личного оскорбления и затрагивает Владыку, она вправе потребовать дуэль. Полагаю, нам останется только согласиться с её вызовом. Я бы хотел выдвинуть новый пункт заседания: решение вопроса чести между Вероникой и госпожой Ландой.
Земля ушла у меня из-под ног. План Ала был невероятно прост и настолько же действенен. Глаза архиканоника и магистра пересеклись на магичке, покрасневшей от стыда и злости. Я осознал, что это конец.
Ал прочистил горло.
— А пока вернёмся к третьему пункту. Предлагаю проголосовать.
Нет нужды упоминать, что Бельмут и Филип изменили мнение. Тремя голосами против одного (Меридий из аристократического упрямства заявил, что желает сделать меня подданным Аглора) я был передан людям Владыки.
Дальнейшее происходило как в тумане. Я пробовал возражать, но слабые протесты утонули в казённых словах принца, что решение обжалованию не подлежит. Ужас от осознания, в какую ситуацию я сам загнал себя, буквально парализовал тело. Самое безобидное, что приходило на ум, — это ритмичные взмахи ритуального кинжала, которые заживо сдирают мою кожу. Месть за то, что я вынудил девушку подвергнуться публичной порке и проигнорировал фактический приказ Ала, наверняка будет куда хуже.
— Последний… я надеюсь… пункт заседания: оскорбление чести госпожи Вероники госпожой Ландой, — устало сказал Меридий.
Пепельноволосая девушка посмотрела на магичку, на лице которой читался страх напополам с вызовом, и равнодушно бросила:
— Претензий не выдвигаю.
Ал хлопнул в ладоши.
— Милосердие рыцарей Владыки поистине безгранично! Рад, что наша встреча не закончилась на такой дурной ноте, как кровопролитие. Триединые Боги будут довольны исходом, не так ли, господин Бельмут?
Филип встретил его слова громким хмыканием. Бельмут поджал губы и нахохлился, с лёгкостью распознав скрытую насмешку. Меридий пригладил волосы и нервно поднялся, возвестив конец заседания. Что же до Ала… Он не отрываясь смотрел на меня. На его губах играла лёгкая улыбка победителя.
Глава 9
Оказавшись в своих покоях, я рухнул на диван. Сил не хватило даже на то, чтобы снять парадную одежду, настолько я чувствовал себя выжатым. Хуже того, на усталость накладывалось ощущение обречённости, как у смертника, до казни которого оставалось всего несколько часов. Где же мой последний ужин? Мелькнула мысль позвать Айру, чтобы попросить принести поесть, но, когда я представил поднос с едой, меня замутило. Слишком уж взвинчены были нервы, чтобы думать о таком.