— Всё так и есть…
— Бросился к ней…
— Выхватил корзину…
— Нет, сначала он толкнул её!
— Да нет же, я был с самого начала! Он ударил её в живот…
— … набросился на корзину и втоптал её в землю…
Толстяк покачал головой и упёр руки в обвисавшие бока.
— Тебе есть что сказать в своё оправдание, оборванец?
Как по команде, его понурый напарник вышел вперёд и протянул руку. Несколько мгновений я моргал, не понимая, чего от меня хотят. Затем пожал её. Стражник брезгливо отдёрнул ладонь.
— Шутить вздумал, выродок?
— Вяжи его и в темницу, — со вздохом сказал толстяк.
— Что⁈ Да не нападал я ни на кого! Я хотел помочь собрать вещи! На эту кошёлку наехали дворяне, и я подумал…
— Кого ты назвал кошёлкой, сын безродной ослицы и портового грузчика⁈
— Уймись, — бросил толстяк, и старуха послушно замолкла, — Уж не собрался ли ты обвинить благородных господ в том…
Послышался металлический свист оружия, извлекаемого из ножен. Кем бы ни казались стражники, дело они знали крепко: тотчас толстяк двумя руками схватился за копьё, а его сослуживец вытащил меч, бросив своё.
— Господа, — ледяной голос Вероники заставил толпу замолчать. Девушка стояла с обнажённым кинжалом — клинком вниз, показывая, что не намеревается нападать, но намёк был ясен. Люди подались назад. Самые сметливые вспомнили, что у них нашлись неотложные дела, и исчезли в ближайшем проулке.
— Добрая женщина утверждает, что этот оборванец набросился на неё и попытался отнять вещи, — настороженно сказал толстяк. Судя по капле пота, стекающей по его шее, он понял, с кем говорит. Однако это не поколебало его уверенность, подпитанную жадностью и нежеланием терять авторитет, — Он отправится с нами для выяснения обстоятельств.
Вероника свободной рукой нашарила на поясе мешочек и извлекла из него две монеты. Она поиграла ими, перекидывая меж пальцев, и бросила на землю перед унылым стражником.
— Кажется, я потеряла биремы, — сказала она ничего не выражающим тоном.
Стражники переглянулись, и напарник толстяка с осторожностью поднял деньги. Он быстро протёр одну о штаны, куснул и, кивнув, убрал во внутренний карман куртки.
— С другой стороны, кто поверит словам местной пьянчуги? Она способна увидеть воссоединение Реманской империи на дне бутылки и себя на месте императрицы, — продолжил мысль толстяк, изрядно расслабившись, — Незачем тревожить хороших людей из-за бредней подзаборной швали.
Девушка задвинула кинжал обратно в ножны. Старуха заголосила, но с ней Вероника церемониться не стала. Очередная монета, извлечённая из кошелька, полетела в сторону бабки с такой силой, что я на секунду подумал, будто она пробьёт череп склочной перечницы. Однако та перехватила её перед самым лицом, глубоко склонилась, подметая землю жидкими волосами, и исчезла, прихватив тряпьё. Стражники тоже не стали задерживаться, и те немногие зеваки, что наскребли в себе мужество остаться до конца представления, расползлись в разные стороны.
— Идиот! Недоумок! Кретин! — хлёсткие ругательства девушки ранили сильнее, чем ругательства старухи, — Никогда! Слышишь, никогда не лезь не в своё дело!
— Но я просто хотел помочь…
— Помочь этим червям заработать? Слава Владыке, сюда не подоспели шпионы короны! Уж они бы постарались раздуть это в скандал! — Вероника выдохнула и взяла себя в руки, — Нам нельзя подставляться. Не сейчас, когда баланс так хрупок. Треклятый принц обернёт против нас любой промах…
Я решил оставить расспросы на другой раз и с коротким поклоном извинился.
— Перестань пресмыкаться, — поморщилась Вероника, — Ты неофит ордена рыцарей Владыки, а мы не склоняем голову ни перед кем, кроме нашего повелителя.
Конь ждал нас неподалёку. У меня сложилось впечатление, что он не только не двигался с места после того, как Вероника спешилась с него, но даже не перебирал ногами. Он походил на статую. Памятник, возведённый всем странностям этого мира. Нелогичного, странного и опасного. Мира, где за желание помочь ты мог угодить за решётку.
Глава 10
Площадь вынырнула неожиданно. Внутренне я готовился к столпотворению и рядам торговых прилавков, но реальность оказалась совсем иной: пустоту открытого пространства разбавлял одинокий помост, на котором у деревянной арки возилась парочка опрятно одетых людей. Ими командовал мускулистый здоровяк, одетый в куртку, оставлявшую открытыми руки и плечи.
Заметив нас, верзила посмотрел на солнце, для приличия прикрыв глаза от его белёсых лучей. Драматический эффект предстоящего наказания должен был усиливаться пасмурной погодой, в идеале — по канонам драматургии — с минуты на минуту стоило ожидать дождя. Однако небеса, лишённые малейшего облачка, светились выцветшей осенней синевой. Кристальный воздух делал очертания отчётливее, лишая надежд на то, что природа поможет скрыть следы человеческой жестокости. Приближавшаяся зима по щедрому курсу выменивала краски мира на резкость контуров.