— Не любишь насилие?
— Ненавижу, — честно ответил я.
— И никогда не убивал?..
— Само собой!
Я отстранился от девушки и потёр подбородок, стирая прохладу её фантомного прикосновения. Она была неприятна.
— Любить насилие — путь слабых. Но отказываться прибегать к нему в случае нужды — путь мёртвых. Рыцари Владыки принесут Ему гораздо больше пользы живыми.
Вероника заметила кровь и вытерла её с губ. Затем облизала палец.
— Никогда не оставляй следов, — сказала она, — Телесные жидкости, а также волосы и чешуйки кожи могут быть использованы против тебя. Нечистоты в гораздо меньшей степени, впрочем. По крайней мере, на архипелаге вряд ли найдутся такие умельцы.
— И что ты сделала с водой и тряпками, которыми вытиралась?
— Разбавленная кровь не опасна, её достаточно вылить на землю, — Вероника пожала плечами, — Что до полотенец…
Я заметил в её руке подозрительно мокрый холщовый мешок.
— Только не говори мне…
— Без проблем.
Вероника убрала мешок в одну из седельных сумок. Затем она взяла коня за поводья и двинулась к одному из выходов с площади. Вспомнив, что правило десяти шагов ещё в силе, я понуро побрёл следом.
— Ничтожества из светлых орденов не имеют ни желания, ни возможности прибегать к магии крови. Но перестраховка — признак долгого служения Владыке. К тому же Аглор не единственная наша головная боль.
С каждым словом крепло ощущение, что меня пытаются втянуть в какую-то безумную политическую круговерть интриг и шпионских игр. Никто и не думал спросить: «Эй, Такуми, как насчёт влезть по уши в дерьмо, которое не имеет к тебе ни малейшего отношения? Нет? Что ж, очень жаль. Сейчас я открою портал в Японию». Поразительно, как настойчиво жизнь без обладания суперспособностями подкидывала одну проблему за другой. До кучи не хватало только поймать уникальную для этого мира болезнь и умереть, не обладая иммунитетом к ней… Я решил сменить тему, потому что одна мысль о том, в какой передряге я очутился, причиняла немыслимую головную боль.
— Что произошло после одного из последних ударов? Эта волна… ненависти, сумасшествия, уничтожения? — подобрать слова оказалось на удивление трудно. Описать что-то настолько чуждое обыденной реальности было не по силам школьнику.
— Это то, что тебе придётся держать в себе на протяжении всей жизни. За владение тёмной магией требуется платить. Постоянно платить.
Понимание начало прокрадываться в сердце, но я ещё отказывался пустить его дальше.
— Твои красные глаза — это плата? Я не видел подобных ни у кого больше.
Вероника улыбнулась — открыто, почти приветливо, почти беззаботно.
— Это последствие несдержанности. Мне очень сильно повезло. Всего лишь небольшой след, всего лишь необычные глаза. Другие — те, кто не в состоянии сдерживаться, — становились калеками или монстрами. Существа из-за грани пристально наблюдают за всеми заключившими сделку, чтобы в удобный момент овладеть ими.
Улыбка девушки потускнела.
— Господин Аладиларий помог мне. Спас снова. Если бы не он, я была бы уже мертва… в каком-то смысле. Вместе с доброй частью этого города, возможно.
— Существа?..
— Не в том смысле, в котором это понимают люди. И они не наблюдают, а… Нечто делает нечто. И мы черпаем силу из этого источника, живём в постоянной борьбе. Каждый призыв тёмной магии — это война, а полем битв становится твоя душа. Тебя окутывает кокон энергии, которая способна за мгновение смять, сокрушить хрупкое человеческое тело, не оставив даже костей. Лишь предельная концентрация и хрупкий баланс пустоты, огораживающий от тьмы, защищают от участи хуже смерти. Разум должен быть чист и безмятежен, даже когда тебя разделывают на части.
— Неужели у тех, кто пользуется магией света, такие же проблемы?
— Нет. Свет, он совсем иной. Я не пользовалась им — по понятным причинам, но слушала рассказы и читала рукописи светлых магов.
Когда я открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, Вероника недовольно повела плечом.
— Довольно расспросов. Твоё обучение начнётся, когда мы выберемся отсюда. В любом случае могу успокоить тебя: прибегать к чистой магии тьмы придётся редко. Есть способ ограничить взывание к бездне, однако с ним лучше не попадаться на глаза эльфам. Они ненавидят осквернение и расправляются с теми, кто, по их мнению, порочен, быстро. Но, к несчастью для жертвы, недостаточно быстро, чтобы упустить из виду что-нибудь из многовековой пыточной практики.