– Мне нечем помочь твоему хозяину, – ответила Тэя. – Серьезно нечем. Даже если б возникло такое желание. Я ничего не нашла.
Тот даже не стал отрицать, что работает на дядю, лишь недоверчиво сощурил глаза.
– В самом деле? А как насчет того очаровательно рисунка? Я наблюдал за тобой какое-то время и потому видел все, что ты тут делала.
Против желания выяснить, каким все-таки образом этот тип сумел оказаться среди руин раньше нее, Тэя лишь обронила:
– Я собрала образцы. Ничего такого, чего не смог бы сделать ты сам.
– Возможно, – протянул Оммин, а потом вдруг совершил молниеносное движение правой рукой. Что-то вырвалось из его рукава и, со свистом пронесшись мимо девушки, вонзилось в податливый камень барельефа.
Старые тренировки под лунами Терики даром не прошли, и Тэя ничем не выдала ни страха, ни изумления. Лишь еле-заметно дрогнула, когда ощутила прохладный ветерок, легко коснувшийся ее щеки.
– И все же мне интересно, – продолжил Оммин невозмутимо, – отчего ты заинтересовалась именно этим символом? Он означает нечто особенное?
Тэя, с трудом выдержав постную мину, коротко оглянулась. Рукоять пущенного кинжала торчала из отмеченной знаком амниторы ладони.
– Для науки все имеет значение, – сказала она ровно, а взглядом дала понять, что угроза принята к сведению. – И я ничем не пренебрегаю. Все во благо университета.
– Ага, конечно. Я б поверил, если б не знал, что из университета Аджанты кое-кого вышвырнули под зад пинком. Так вот тебе мой встречный вопрос: что понадобилось изгнаннице здесь, в этой глуши? Марикар не выбирают ради праздной прогулки. И уж тем более не забредают случайно туда, где лейры творили свои черные дела. Что ты ждала здесь найти, искательница?
Тэя все-таки опустила свой нож и проверила, не сползли ли с плеч и запястий обмотки. Зародившаяся в самом начале идея, что смазливый хитрец мог знать о ней больше, чем следовало, обрела нежданное подтверждение. А это самым незатейливым образом приводило к мысли, что Тай-Ко прав и она действительно «дождалась». Видимо, ее изыскания кое-кого все-таки не устроили. Или… крайне заинтересовали? Если как следует вдуматься в смысл оброненных наемником слов, последнее предположение совсем не покажется безумным. Значит, надо действовать осторожно.
– Чего бы я ни искала, этого здесь нет, – сказала Тэя. – А если не веришь мне, то можешь перерыть здесь все вдоль и поперек. Я же лучше пойду.
Оммин как будто удивился:
– Так торопишься?
– Дел невпроворот.
Он усмехнулся.
– Не сомневаюсь. Однако предпочту, чтобы ты задержалась.
– Разве ты не понял? Меня твои желания не интересуют.
Едва фраза прозвучала, в старинную скульптуру полетел еще один кинжал. И снова мимо Тэи. Только на сей раз прикосновение к коже вышло совсем не таким невесомым. Девушка подняла ладонь и потрогала щеку. На кончике указательного пальца отчетливо виднелась кровь.
– Разве ты не поняла? – с нажимом вернул ее собственные слова Оммин. – У тебя нет выбора. Я говорю. Ты подчиняешься.
– Не только у тебя есть нож, – напомнила Тэя, стараясь подавить вспыхнувший гнев.
Порез – мелочь, но тот, кто его нанес составляет серьезную проблему, игнорировать которую нельзя. Если поначалу в душе еще теплилась надежда разойтись миром, то последняя выходка наемника развеяла ту, как дым.
Уголки рта Оммина приподнялись, вновь показав миниатюрные клычки.
– Это верно. И мне, надо сказать, этот твой ножичек все больше и больше нравится. Хотелось бы знать, где ты его добыла? Сейчас такие уже не носят. Болваны всех мастей предпочитают обходиться старым добрым бластером. Но ты-то не из их числа, я ведь прав?