– Ваша судьба предопределена, – прогрохотал призрачный лейр, наслаждаясь собой и тем, какой ужас навел. – Ничтожествам меня не одолеть. Даже в посмертии моя мощь неугасима! Падите ниц и восславьте своего господина! Или разделите участь собрата.
Единственным, кто, казалось, просто не понимал, что такое опасность, был Оммин. И он продолжал глумиться.
– Что толку в мощи, если ты не можешь и шагу ступить за пределы своей сферы?
Глаза призрака вспыхнули алым, а там, где должен располагаться рот проявилась леденящая душу ухмылка.
– Вот для этого, юный нахал, – проговорил он, – ты и нужен.
Оммин в недоумении нахмурился. Ухмылка Аммы же напротив сделалась еще более широкой и плотоядной. Снова повисла тишина, в самой сути которой не было ничего хорошего.
О том, что произойдет дальше, Тэя скорей догадалась, нежели поняла по каким-нибудь скрытым намекам. Из рассказов настоятельницы она знала, что лейр, переживший гибель своей телесной оболочки и заключенный в сферу, стремится обрести новую плоть. Сам он ее воссоздать не в силах, однако никогда не побрезгует воспользоваться первой, что подвернулась под руку. О тонкостях слияния и последствиях для того, чье тело захватывают, никогда не говорилось. Но одна деталь насмерть въелась в подкорку сознания Тэи. Деталь, которую Матушка всегда особенно подчеркивала. «Если вам довелось столкнуться с блудней, немедленно уничтожьте его! Всякий призрак стремиться возвратиться из небытия, но призрак лейра в тысячи крат опаснее! Какая бы цена за этим ни стояла, не допустите возвращения. То, что мертво, мертвым и должно оставаться».
Когда полупрозрачная рука поднялась и указала на Оммина, Тэя поняла, что надо действовать. Потрясение все еще не отпускало, но страх, что кошмар повторится, как будто пробудил ее скрытые резервы. Инстинкты служительницы подсказали, что делать, а тело просто повиновалось. Взгляд переместился к источнику. Шар, из недр которого сочилась призрачная субстанция, формировавшая Амму, казалось, сделался еще чернее и напоминал сгусток первозданной тьмы, кем-то забытый посреди щербатых плит.
Хмурое лицо Оммина сделалось задумчивым. Сам же наемник, невзирая на очевидную угрозу собственной жизни, отступать не спешил. Что держало его на месте, догадаться труда не составило – могучая воля призрака без труда взяла верх над волей разумника. Намного сложнее было опередить момент, который мог завершиться слиянием живого и неживого.
И Тэя решила не медлить. Кинжал из зуба амниторы блеснул в полутьме. Она подумывала метнуть его в цель, но не рискнула довериться собственной меткости. В такой напряженный момент оплошать никак было нельзя. Воспользовавшись тем, что все внимание Аммы сосредоточилось на Оммине, Тэя низко пригнулась и рванула к сфере. Последствия могли быть катастрофическими, но думать об этом не хотелось. Практически бесшумно проскользив по влажному камню, она размахнулась и что было мочи вогнала тонкое лезвие в черный металл.
Первые мгновения ничего не происходило.
Оммин по-прежнему не шевелился. Выражение его лица напоминало восковую маску, а широко распахнутые глаза – два кристалла, в чьей темной глубине отражалась незавидная участь превратиться во вместилище для лейровского духа. Амма же, чья ладонь застыла в считанных сантиметрах от сильно побледневшего наемника, вдруг заколыхался. Чудилось, будто некий невидимый для всех бриз легонько треплет его сущность.
Призрак опустил руку, недоуменно оглядел сам себя.
Тэя, вынув нож из треснувшего шара, поспешно отстранилась и напомнила о себе:
– Не удивляйтесь, ваше лейрское преосвященство.
Взгляд Аммы, прокатившийся по ней, мог бы сворачивать горы, но все, на что его теперь хватало – лишь бесполезное дополнение к страшным гримасам. Ветер, что по-прежнему оставался невидимым, однако неустанно нарастал.
– Что ты наделала, девчонка?! – возопил Амма.
Тэя тяжело дышала, но улыбку из себя выдавить все же сумела.
– Просто сделала то, что давно следовало – вернула вам покой.