Звук приближающихся шагов заставил ее придержать идею.
Призраком метнувшись к единственной статуе, что еще продолжала худо-бедно держаться за свой пьедестал, Тэя притаилась в ожидании.
Несколько мгновений спустя на пороге появился молодой шаддок.
Весь растрепанный и взбудораженный, перепачканный в крови, он широко раскрытыми глазами жадно стрелял по сторонам. Видно, в поисках того, что здесь еще можно разбить. На бледном лице его сияла безумная улыбка, а высветленные добела волосы топорщились колтунами. Тонкими, как у скелета, руками он крепко сжимал заряженный самострел.
– Ведьмовское отродье! – выпалил он и сплюнул.
Метился ли парень или не нарочно, но плевок попал на одно из тел.
– Трижды тьфу на весь ваш мерзкий шабаш!
Такая же, как и он, бледная девочка лет семи-восьми, застывшая в неестественной позе и навечно уставившаяся в потолок, ничего на это не ответила.
Шаддок прошелся вглубь храма, небрежно отпихнув с дороги тело другой из послушниц.
– Ну и какого это, а? – Он остановился перед плитой алтаря, на гладкую поверхность которой по капельке стекала кровь Матери-настоятельницы. – Сверзиться на самое дно? Служительницы Межи! Благородные заступницы! Клановые стражницы! Ну и кого вы смогли защитить, когда ваша проклятая магия испарилась?
Оставив самострел болтаться на плече, парень потянулся к завязкам штанов и, расшнуровав последние, помочился прямо на алтарь. Голову при этом он запрокинул назад и залился совершенно безумным смехом.
Страх в душе Тэи мгновенно уступил место гневу. Глаза ее заволокло алой дымкой, а в голове короткой мантрой застучало: убей, убей, убей, отомсти, отомсти, отомсти! Пальцы еще живой служительницы так крепко сжали недавно добытый зуб, что стало больно. Заверещав болотной ночнянкой, Тэя выскочила из своего укрытия и бросилась на осквернителя и убийцу.
Тот, едва успев натянуть штаны, развернулся на крик. Глаза его в изумлении расширились, но явно тренированные руки уже потянулись за оружием.
Тэя метила в сердце. Чувствуя себя банши-мстительницей, она в один прыжок преодолела разделявшее ее и мародера расстояние и со всей своей яростной мощью попыталась вонзить будущий клинок в его сердце.
Но шаддок оказался вертлявей скального угря. Едва сообразив, что к чему, он все же умело ушел от смертельного удара. Хоть и не был достаточно быстр, чтоб совсем остаться без ран. Пролетев мимо, подобно заряженному снаряду, Тэя умудрилась оставить на груди врага длинный, но неглубокий порез.
Парень вскрикнул от боли и выругался.
Тэя, ловко приземлившись на оскверненный алтарь, резко развернулась, вновь готовая атаковать.
– Ах ты, маленькая паскуда! – выругался шаддок.
Судя по выражению лица, он был не столько зол, сколько напуган. Может, даже сам он никого не убивал. Может, он был из тех, кому не хватало смелости делать всю грязную работу, а только глумиться над чужими жертвами. Тэю это не волновало. Утерев слюну тыльной стороной ладони, она прокричала:
– Я тебя прикончу!
Парень, однако, не растерялся. Преодолев первое потрясение, он поднял самострел и, нацелив его Тэе в голову, звонко хохотнул:
– Нда? А может, я тебя?
Раздался щелчок спускаемой тетивы. Выстрел. Заранее уверенный в собственной победе, шаддок захохотал.
Но его ждал сюрприз.
Тэя, несмотря на весь тот раздрай, в котором находилась с тех пор, как чудом выбралась из гнездовья амниторы, боевых навыков не утратила. Служительниц все же не зря именовали заступницами кланов. Полагаясь на поддержку Межи, они при этом не выпускали из внимания и физическую подготовку. Мать-настоятельница пестовала в своих подопечных не только силу духа, но и тела. И именно поэтому Тэя, повинуясь тренированному инстинкту, легко уклонилась от пущенного в нее болта.
Короткая стрела с металлическим звоном ударилась об алтарь спустя сотую долю мгновения после того, как Тэи там уже не было.