Тэя перевернулась на спину и уставилась в потолок. Легкого напряжения памяти хватило, чтоб представить угрожающую ухмылку и два прожектора вместо глаз: один прожектор ярко-желтый, а другой – темный, с кровавого отлива линзой.
Как он назвал ее ведьмой! Двусмысленностью здесь и не пахло.
В памяти Тэи еще свежи были дни, когда ей, чтобы выбраться с Терики, пришлось скитаться по космопорту в поисках того, кто мог бы увезти ее прочь. Тогда, едва бросив взгляд на ее исписанные руки, каждый трижды сплевывал и злобно шептал ей в спину проклятья. Тэя старалась не обращать на это внимания, но к тому, что благородные служительницы, не позволявшие шаддокским кланам скатиться в пучину взаимного уничтожения, теперь ассоциировались со злобными колдуньями из сказок, занесенных на Терику чужеземцами, так привыкнуть и не смогла.
Но Оммин…
Его слова совсем не казались брошенными бездумно. Напротив, в них вполне отчетливо просматривался намек, что ритуальные татуировки Тэи ему видеть не впервой. Из чего вытекало, что он либо уже бывал на Терике прежде, до того, как Межа таинственным образом исчезла, либо… пересекался с кем-то из служительниц после резни, устроенной шаддоками в монастыре. Последнее предположение казалось особенно безумным, но чем дольше Тэя над ним размышляла, тем сильнее начинала верить, что кто-то из ее сестер тоже мог спастись.
Но не блажь ли это? Не попытка выдать желаемое за действительное?
Мысль перетекла к таинственному знаку, оставленному в аванпосте. Начерченный на ладони статуи, он выглядел совершенно неуместным среди руин лейровского урочища. И тем не менее он там был. И, что куда важнее, недвусмысленно намекал на связь той, кто его оставил, с тайником и сферой Аммы.
Внезапно в каюте как будто похолодало. Тэя поежилась, но вместо того, чтобы плотнее закутаться в стеганое покрывало – единственное, кроме ножа, что сумела забрать с собой с Терики, – резко поднялась на ноги и прибавила освещения. Скромный закуток, отделенный от основного отсека тонкой переборкой, залило теплым золотистым светом. Стены, обшитые некогда белыми, но сильно пожелтевшими от времени панелями, украшала вязь их рукотворных символов, визуально очень похожих на те, что изображали служительниц и Терику в заброшенном аванпосте.
Растревоженная мыслями о тайнах лейров и вероятных выживших из собственного клана, Тэя ощутила прилив энергии. Желание действовать разыгралось в ней с новой силой. Вставив ноги в стоптанные тапочки, она направилась в рубку.
– Ко! – позвала Тэя, едва створка, отделявшая рубку от главного салона, откатилась в сторону.
Робот застыл посреди кабины, растопырив в разные стороны тонкие узловатые конечности, отчего больше обычного походил на гигантского паука, притаившегося в центре паутины. Фон из переливавшегося за лобовым иллюминатором гипера только усугублял эффект. Узкая, будто сплющенная прессом, треугольная голова развернулась на сто восемьдесят градусов; голубоватый огонек с укоризной мигнул.
– Чего так голосить-то?
Тэя даже не подумала смущаться. Бросив короткий взгляд на один из мониторов, отображавших координаты Аджанты, она вкрадчиво проговорила:
– Разворачивайся.
– Что? – Тай-Ко, по-прежнему глядя на Тэю, повис на одной руке. Остальными конечностями он нажимал кнопки, переключал тумблеры, в общем, изображал бурную деятельность. – Зачем это?
– Разворачивайся, сказала.
Тэя обогнула робота и опустилась в кресло второго пилота. В управлении звездолетами она разбиралась даже меньше, чем в искусстве вести переговоры с наемниками, но за годы, проведенные бок обок с Тай-Ко, кое-чему научилась. К примеру, задавать новый курс.
– Эй, – прикрикнул робот, – что это ты делаешь с моим кораблем?
Тэя на мгновение оторвала взгляд от панели управления и приподняла бровь:
– С нашим кораблем, ты хотел сказать? – И как ни в чем не бывало продолжила ввод новых координат в память навигационного компьютера.