– Что с тобой?
Ответа пришлось ждать долго. Притом настолько, что к тому моменту, как Тай-Ко изволил разродиться тирадой, оповещение о свободном доступе на борт уже сияло на мониторах.
– Каждый раз, когда мы вот так заскакиваем на чаек к пиратской королеве, я чувствую себя, будто в западне. Даже покидать борт «Джагавы» не хочется.
Внезапное признание несколько удивило Тэю. Она развернулась в кресле и со всей прямотой, какую очень не любил ее напарник, проговорила:
– Ты ведь и так его никогда не покидаешь. Ты все время на борту.
Неизвестно, как это возможно в положении робота, стандартным лицом не обремененного, но Тай-Ко все же удалось изобразить обиженную мину.
– Очень мило с твоей стороны напомнить мне об этом. Просто верх тактичности! А вон тем симпатичным ножом ткнуть в спину не хочешь? Для завершения картины, так сказать.
Тэя, ничуть не жалея о замечании, развернула кресло в прежнее положение и спрятала улыбку. В том, чтобы дразнить Тай-Ко веселого, конечно, было немного, однако механический брюзга заслуживал, чтобы его время от времени встряхивали. Иначе совсем заржавеет от жалости к себе.
Вслух же она сказала:
– Прости.
– То-то же! – буркнул робот и, на мгновение сверившись с данными на мониторе, объявил:. – Разрешение получено. Можем причаливать.
Стыковка с «Асимметрией» произошла быстро и безболезненно. Юркая «Джагава» скользнула в распахнутый ангарный створ и быстро скрылась за сомкнувшимися «челюстями». Со стороны все это выглядело так, словно морской монстр поглотил крошечную рыбешку, по глупости угодившую на чужую территорию: вот только что было два корабля, а спустя пару мгновений – уже один. И ни намека на существование другого.
Хоть вслух она в этом ни за что не признается, Тэе нравилось на борту яхты Мадам. В отличие от обыкновенных пиратских судов, напоминавших гибрид боевого крейсера и помойки, «Асимметрия» казалась подлинным произведением искусства. Изящные своды просторных коридоров и галерей, украшенных настоящими масляными картинами и мягкой подсветкой, кружили голову посильнее иных дворцов. Безукоризненная чистота, натертые до блеска полы и фильтрованный воздух, наполненный ароматом знаменитой тетийсской розы, все это отзывалось в душе Тэи, привыкшей к простоте и аскетизму, ощущением вступления в заоблачный мир.
– Вас ожидают.
Тэя не услышала, как к ней подступил упакованный в черную броню верзила с тяжелым бластером наперевес, и оттого, чуть вздрогнув, инстинктивно схватилась за рукоять кинжала.
За глухим шлемом, целиком скрывавшим лицо, было не понять, заметил ли стражник ее реакцию, однако просьб сдать оружие не последовало.
Негромко выдохнув от облегчения, Тэя расслабила пальцы, выпрямилась и проследовала в направлении ближайшего лифта. Стражник не отступал ни на шаг.
Лифт в мгновение ока доставил обоих к верхнему полюсу яхты, в точку, которая именовалась капитанской каютой. Едва створки распахнулись, а Тэя переступила порог, ее сразу же обволокло приятным полумраком и еще более насыщенным цветочным запахом.
– Проходи, пожалуйста.
Тэя не сразу определила, откуда исходит голос, но, едва пробежав взглядом по изогнутым стенам, редкой мебели, вырезанной из натурального дерева, и голографическими мониторами, цепью парившими над полированной крышкой массивного черного стола, отыскала фигуру хозяйки. Невысокая, стройная и как обычно облаченная во все черное, она стояла в дальнем конце каюты и, орудуя щипчиками, умело пасынковала побеги пышно разросшегося розария.
– Мадам?
Чик-чик. Несколько побегов осыпались на пол.
Фигура у цветника плавно развернулась. Отблеск проекции на секунду скользнул под вуаль и высветил бледное лицо, обыкновенно скрывавшееся в тенях – слишком быстро, чтобы удалось рассмотреть детали, но достаточно, чтобы кое-что понять. Например, что женщина, именовавшая себя столь пафосно и до трясучки пугавшая немалую часть цивилизованной Галактики, оказалась весьма привлекательной представительницей человеческой расы и что примерно пятьдесят процентов россказней о ней – не более чем выдумки.