– Проходи же! – Голос звучал по-молодому звонко и очень властно, отчего создавалось впечатление, будто его владелица привыкла повелевать.
Само по себе это, конечно, нисколько не противоречило статусу главной галактической пиратки, но не впервой подталкивало Тэю к тому, чтобы задаться парочкой вопросов. В частности, ее волновало, насколько в действительности Мадам молода и почему прячет лицо под вуалью? По своему скромному, но все же опыту, служительница знала, что личности, облеченные властью, часто имеют склонность ко всякого рода чудачествам. Однако в поведении и облике хозяйки «Асимметрии» читалась определенная безысходность. Не привычка, не дань моде, а именно нужда казаться не такой, какая она на самом деле.
Тэя, не ожидая от себя подобного, повиновалась приказу. Казалось, ноги сами понесли ее к ближайшему из гостевых кресел и уронили на мягкое сиденье, тихонько скрипнувшее в ответ.
– Так-то лучше.
Лучше или нет, с этим можно было поспорить, но тут внимание Тэи привлекла к себе нахально ухмылявшаяся физиономия, сотканная из света и тени. Глаза у изображения, как у оригинала, отливали болезненной желтизной, а над цветастой челкой столбцами помигивали отрывки из личного досье: возраст, привычки и так далее. В общем и целом ничего интересного. Кроме, разве что, места рождения, помеченного, как неизвестное.
Тэя и сама не поняла, как у нее вырвалось:
– Интересуемся мародерами?
Мадам ни чем не показала, будто услышала вопрос, и продолжила обстригать усыпанные крупными угловатыми бутонами кусты: чик-чик, чик-чик, чик-чик…
Пять лет назад капитанская каюта на «Асимметрии» выглядела точно так же. Разве что розарий казался чуточку скромнее, а в неглубоких стенных нишах на изящных пьедесталах высились реликвии, за которые в любой цивилизованной системе можно схлопотать солидный срок. Тэя знала, что это были за реликвии: ритуальные маски, древние кинжалы, выкованные из особых сплавов, какие теперь уже не купить ни у одного кузнеца, браслеты, ожерелья. Она их искала. Вместе с ответом на то, кто же осмелился избавиться от пятерки самых видных торговцев антиквариатом. И, похоже, только что нашла.
По крайней мере, с трудом разлепив заплывший после небольшой стычки глаз, Тэя сумела разглядеть стройную фигурку, восседавшую за широким столом черного дерева. С головы до ног тоже в черном, фигура сквозь полупрозрачную вуаль пристально взирала на Тэю в ответ. И, кажется, слегка улыбалась.
– Ну и кто же ты у нас, дорогая?
Тэя, ожидая подобного вопроса, заставила себя подняться с ковра, на который ее перед этим бесцеремонно бросили, и, не обращая внимания на ноющую боль во всем теле, с достоинством ответила:
– Никто. Просто мимо проходила.
Улыбка под вуалью сделалась заметно шире.
– Дерзить любишь, стало быть?
Ответить на вопрос Тэе, однако, не позволили.
– Эта маленькая сучка шныряла поблизости от лавки Си-Джо[1]и все выспрашивала у местных, как да отчего помер тамошний хозяин, – громыхнул один из облаченных в черные доспехи истуканов. – Из оружия при ней было только это.
На стол с тихим мелодичным звоном упал выточенный из зуба амниторы кинжал.
Изящная рука с белыми и очень ухоженными пальчиками потянулась к рукояти ножа и, приподняв тот над столом, поднесла к укрытому за вуалью лицу.
– Какой интересный клинок. Где же ты его украла?
– Я не воровка, – возразила Тэя и, демонстративно обведя каюту презрительным (насколько позволял все более расцветающий синяк) взглядом, припечатала: – В отличие от некоторых.
Она понимала, что за свою дерзость получит, но удержаться не смогла. Да и не испытывала такого желания, если уж быть до конца откровенной. Отправляясь по следу таинственных убийц, без лишних сантиментов избавлявших сей бренный мир от торговцев редким и запретным барахлом, Тэя догадывалась, что рискует угодить в неприятности. Готовая снова получить, она даже зажмурилась.
– Стоять! – Приказ был подобен молнии – стремительный и неотвратимый.
Когда же стражники, готовые отыграться за неприкрытое неуважение к их госпоже, выпрямились по струнке, последовало уже более спокойное: