Вспомнив, через что пришлось пройти ей самой, чтобы избавиться от навязчивой идеи постоянного преследования, Тэя проговорила:
– И я его за это не виню.
Мадам в очередной раз сопроводила ее слова чем-то, отдаленно напоминавшим презрительный смешок, а потом невозмутимо продолжила:
– О Квороне Полларио ходит множество слухов. Части из них доверять не следует ни под каким предлогом. Определенные требуют более детального рассмотрения. Но есть и такие, сомневаться в которых попросту невозможно. И по большей части все они связаны с Тенями.
Остов тонул в предрассветном мраке.
Невзирая на час, когда все на Терике как будто замирало в предвкушении грядущего дня, сам городишко никогда не спал. В квадратных окнах приземистых домишек, отстроенных прямо на исполинском скелете древней прародительницы всех амнитор, горел свет, а по пыльным улочкам, еще не успевшим зарасти побегами некроплюща, сновали чужаки.
Чужаки. Уже свои, не так ли?
При мысли об этом Тэя скривилась и, плотнее запахнув накидку, засеменила дальше.
С тех пор, как Межа исчезла, а шаддоки учинили служительницам резню, местное солнце взошло и опустилось пять раз. За это время Тэя успела спуститься с гор и, стараясь изо всех сил выдавать себя за чужеземку, кое-как прийти в себя. О том, выжил ли кто-то еще из ее сестер, она не имела ни малейшего представления. И, по-хорошему, должна была бы убедиться, но не могла противостоять некой внутренней силе, подспудно толкавшей ее прочь.
«Некой внутренней силе, – ядовито повторила Тэя про себя и громко хмыкнула, вынудив пару инопланетных бездельников, подпиравших обшарпанную стену таверны, с подозрением покоситься в ее сторону. – Ужас – вот, что тебя погнало! Страх за собственную шкуру! И ничего более!»
– Эй, мала́я! – позвал тот, что был ниже ростом и телосложением напоминал ходячую тумбу, только в чешуе и белую, как отполированное ветром ребро, торчавшее над городом. – Прокатиться не желаешь?
Тэя замерла в нерешительности. Но не потому, что всерьез рассматривала предложение забулдыги. Ее терзал куда более значительный вопрос: что, если это ее единственный шанс убраться с планеты? Что, если иначе она застрянет здесь на очень долгое время? И что, если шаддоки все же до нее доберутся?..
Видимо, приняв ее замешательство за сомнения, ящероподобный кутила проговорил:
– Ну? Чего ломаешься? Не скромничай, детка! Давай! Я не укушу. Честно! – И, видимо, в качестве демонстрации своих честных намерений распахнул широкую пасть и продемонстрировал двойной ряд острых, словно пилки, зубов. – Глянь! Чем тут кусать-то? Смех, да и только!
Поддавшись наитию, Тэя спросила:
– Ты при корабле?
Тот из инопланетников, что подпирал стенку таверны и выглядел дикой помесью человека и земноводного, встопорщил чешуйчатые усы. В восхищении или же наоборот – порицая, Тэе было без разницы.
– С-с-смотри-ка, какая резвая попалас-с-сь! И не с-с-скажешь, что с-с-соплюшка с-с-совсем!
Однако низкорослый тип в сторону приятеля даже не взглянул, целиком и полностью сосредоточив свое хищное внимание на скромной бродяжке.
– Ну, допустим, – сказал он, сощурившись. – И что?
– Хочу убраться отсюда. И как можно скорее. – На улице заметно похолодало и Тэя, в попытке согреться, еще плотнее запахнула накидку.
Этого, как оказалось, хватило, чтобы низкорослый чужеземец и его худосочный приятель заметили уникальные зеленоватые рисунки, сложной вязью покрывавшие ее руки. Интерес обоих угас точно по волшебству.
– Так ты из мес-с-стных, – процедил тощий, не скрывая отвращения, а половинка здоровяка попятилась и трижды сплюнула.
– Ведьма!
Не ожидавшая столь бурной реакции, Тэя и сама вздрогнула и отступила на шаг. Чудилось, будто ее ударили в солнечное сплетение. Дыхание перехватило, а в горле встал такой твердый ком, что ни вдохнуть, ни выдохнуть не получалось. Не говоря уж о том, чтобы попробовать оправдаться. Все, что она могла, лишь открывать и закрывать рот, будто высыхающая на камне болотинка[1].
А двоих инопланетников ее нерешительность, казалось, только лишь распаляла.