Главарь наемников долго мялся, приглядываясь то к самой Мадам, то к ее клинку, но затем все-таки рискнул выступить вперед.
– Мы знаем, кто вы, и знаем, чем это грозит. Мы здесь не затем, чтобы создавать проблемы, – сказал он, вольно или же невольно переходя на деловой стиль и чуть спотыкаясь на согласных. – Нас интересует только девчонка. Отдайте ее, и мы уйдем с миром.
– С миром? – Мадам усмехнулась и указала острием клинка в сторону, где за полупрозрачным силовым барьером кипела космическая битва. Разрозненные стайки космолетов мельтешили туда-сюда, рассыпая пригоршни плазменного огня. – Это и есть ваш мир?
Ответить никто не рискнул. Только главарь продолжил гнуть свое:
– Просто отдайте нам девчонку. Я слышал о вас, Мадам, и слышал о вашей репутации.
– Обо мне кто-то говорит? Что ж, я польщена.
Но главный среди ватаги вооруженных упырей, казалось, не понимал, что над ним издеваются. Он очень быстро перешел от раболепия к почти неприкрытым угрозам:
– А еще я слышал о тех, кто хорошо прятался за раздутыми слухами о себе, тогда как на деле ничего собой не представлял. Такое встречается сплошь и рядом. Давайте не будем пытаться разочаровать друг друга? Ваша охрана занята битвой снаружи. Будет грустно, если они вернутся назад и застанут вас в плачевном состоянии.
Но Мадам это только позабавило. Чуть склонив голову на бок, она почти пропела:
– Действительно будет грустно. Вот только не им.
Было трудно не понять, что сейчас что-то случится. Что именно Тэя не знала, но чувствовала, что хорошего ждать точно не стоит. Крепче сжав пальцы на рукояти своего кинжала, она приготовилась к худшему – предательству…
…И в очередной раз едва не растеряла остатки достоинства, когда Мадам, совершившая нечеловечески быстрый рывок, одним махом снесла предводителю наемников голову…
– Межа – ваш спутник и подсказчик, но постоянно полагаться на нее не следует, – говорила Мать-настоятельница, стоя на каменистом возвышении и наблюдая за тем, как группка учениц, вооруженных деревянными ножами, отрабатывает технику. – Предвидеть все и вся невозможно. И уж точно нельзя предсказать, как поведет себя Межа в час нужды. Своенравна, как самая строптивая женщина, она может и изменить вам. Поэтому не рассчитывайте на нее при любом удобном случае. Будьте готовы к тому, что когда-нибудь вам, возможно, придется разбираться с врагом один на один.
Несмотря на утренний холод, окутавший горный пик, где жили и развивали свои таланты служительницы, Тэя взмокла от прилагаемых усилий и на слова наставницы внимания практически не обращала. Физические упражнения давались ей хуже всего и в каждом тренировочном поединке с кем-то из соучениц она так или иначе оказывалась на лопатках.
– Убожество.
Тэя не знала, кто это сказал, но на всякий случай оглянулась.
Лучше б она этого не делала.
Казалось, во внутреннем дворе Храма собрались все: от самых юных послушниц, едва ступивших на путь постижения Межи, до убеленных сединами матрон, кутавшихся в многочисленные шали. И все как одна взирали на нее со смесью жалости и превосходства. А прозаичное «убожество» просто читалось на их лицах.
Зардевшись, точно старшая из лун, Тэя попыталась поскорее подняться на ноги и сбежать с места своего позора. Уязвленная гордость душила, а едкое «убожество» вворачивалось в мысли, словно червяк-древоед. Даже протянутая рука соперницы, возвышавшейся победоносно, выглядела сущей насмешкой. Тэя оттолкнула ее. Но, не рассчитав приложенной силы, потеряла равновесие и, к еще большему веселью окружающих, снова оказалась в пыли.
Тихий смех, похожий на шелест карабкавшегося по некроплющу брадобрея, разлетелся над двором, точно пожар, невидимый и опасный лишь для самой Тэи. За смехом последовал шепот – увиденное требовало обязательного обсуждения.
Тэя, мысленно умолявшая Межу ниспослать на ее голову молнию, собралась было уползти в какой-нибудь темный угол и тихо там помереть, но тут Мать-настоятельница сошла с возвышения. Одного ее взгляда, брошенного на разволновавшихся послушниц, хватило, чтобы вокруг воцарилась первозданная тишина.