Тэя повернула голову к Тай-Ко и невольно залюбовалась тем, с каким отточенным мастерством ее напарник переключал тумблеры и двигал рычажки управления «Джагавой». Сейчас, когда корабль рассекал невидимые волны гиперпространственных завихрений, а опасность быть распыленными на атомы отступила, в голове вновь стали возникать вопросы, никак не укладывавшиеся в целостную картину.
С тех пор, как впервые объединили усилия, Тэя и Тай-Ко, следуя по крупицам информации, которые сумели насобирать, исколесили Галактику из конца в конец. На бессчетном количестве планет, орбитальных поселений и других мест, о существовании которых даже не подозревали, они натыкались на новые зацепки и так, точка за точкой, подбирались к истине.
Так думала Тэя.
Пока не столкнулась с Оммином и не поняла, насколько ошибалась.
Она-то по наивности и впрямь верила, что близка к разгадке. Всякий раз, ступая под своды очередного разрушенного монастыря, храма или аванпоста, считала, что тайна исчезновения Межи вот-вот раскроется. А что получила в итоге? Лишь набор бессвязных намеков, да призрачный след, который никуда не ведет.
– Ты уже выбрала пункт назначения? – поинтересовался Тай-Ко, очень убедительно сымитировав полнейшее безразличие к тому, что она может ответить.
Тэя подперла подбородок кулаком и продолжила любоваться гипнотическими переливами гиперпространства. Призрачные завихрения временами казались пенными шапками, срезаемыми с морских волн штормовым ветром. А еще они напоминали Межу. И это во сто крат усиливало ту необъяснимую тоску по дому, в котором Тэю никто не ждал.
Она призадумалась.
Может, Мадам, упоминая поиски с начала, говорила буквально? Может, и впрямь ответ лежит на поверхности, а Тэя просто не хочет его замечать?
Не хочет? Или боится?
Сколько себя помнила, Тэя никогда не оглядывалась. Всегда гордо смотрела только вперед, а о том, что оставляла за спиной старалась даже не вспоминать. Так было тогда, когда она, гонимая шаддоками, покинула Терику, так случилось и в тот день, когда ее изгнали из университета. Она-то считала себя победительницей. Той, над кем не довлеет груз прошлого. Хотя на деле просто избегала встреч с призраками, которые совсем не обещали теплого приема.
Тай-Ко, видимо, посчитав, что пауза слишком уж затянулась, напомнил о себе:
– Ну, так куда изволит госпожа?
С трудом оторвав взгляд от бескрайнего океана, качавшего «Джагаву» на своих волнах, Тэя все-таки посмотрела на напарника:
– Ради разнообразия сделаем то, чего от нас хотят: давай заглянем на Терику.
Интерлюдия
Кворон Полларио слышал, что болтали о нем другие.
Не то, чтобы он нарочно опускался до сбора слухов. Скорей уж слухи – неизбежное и неискоренимое зло сей Галактики – притягивались к нынешнему главе «Ай’Чан» подобно космическому мусору, попавшему в гравитационный захват массивного планетоида. И подобно же мусору, сгорали дотла в атмосфере его непоколебимой отчужденности. Но даже среди мусора нет-нет, да и попадался какой-нибудь осколок, вопреки всем усилиям, умудрявшийся пробираться за штормовые пределы к ядру мыслей Кворона. Одним из таких осколков оказался слух о его одержимости лейрами и всем, что с ними связано. Незатейливая сентенция, неизменно вызывавшая пламенный отклик в душе.
Полларио не был одержим лейрами. Они его вообще не волновали. В отличие от силы, которая давала им могущество.
Тени.
Никто не знал, откуда они появились. Никто не сказал бы, как. И зачем. Но когда они пропали, взвыли все.
Кто от радости, кто от отчаяния. А кто от осознания, насколько сильно все теперь перевернется.
Расклад сил в Галактике, которую Тени в течение тысячелетий напитывали своей темной и необузданной мощью, не мог остаться неизменным, что в долгосрочной перспективе грозило самой настоящей катастрофой.
Обыватели, конечно, ничего не заметят. Для них, что лейры, что Тени в равной степени служили чем-то сродни ночным страшилкам и поводом стимулировать религиозный фанатизм. Сильные же мира сего, те, кто привык сжимать в кулаке поводья грависаней под названием «власть», в полной мере ощутят, каково это, когда все, за что ты держался так долго и с таким отчаянием, вдруг рассыпается прахом.