Полларио не считал себя ни мессией, ни просветленным. Он не купался в иллюзиях, воображая, будто способен предотвратить катастрофу и спасти тех, кто, откровенно говоря, не так уж был этого достоин. Нет. Его мотивы пролегали гораздо глубже банального и в целом никуда не годного стремления всеми силами удержать власть. Их, пожалуй, нельзя было назвать ни особо оригинальными, ни альтруистичными. Мрачные надежды, которые Полларио питал, когда вглядывался в мудрено закрученные рукава распростершейся за иллюминатором туманности, подстегивали его к поиску ответа на единственный имеющий значение вопрос. Он хотел знать, существует ли способ Тени вернуть?
– Что это, мать твою, за херня?!
Злобный окрик, донесшийся со стороны распахнувшихся створок, заставил Полларио повернуться в низком кресле без спинки. На пороге стоял Оммин. Ярко-сиреневые волосы в редком беспорядке, глаза яростно (даже новенький искусственный, с виду во всем похожий на утраченный оригинал) выпучены, из приоткрытого рта чуть ли слюна не брызжет.
– Звездочками любуемся, да? – Охотник прошагал вглубь покоев, куда его, в общем-то, не приглашали, и, оглядев довольно аскетичный интерьер, смачно сплюнул на пол. – А между тем девчонка улизнула! Опять!
Стараясь не обращать внимания на плевок, неуместным белесым пятнышком выделявшийся на темном полированном настиле, Полларио распрямил скрещенные под собой ноги и плавным, текучим движением встал. В отличие от всегда пылкого Оммина, он никогда не позволял себе столь откровенной демонстрации гнева. Однако в этот раз не сдержался и отвесил беспардонному нахалу увесистую оплеуху.
– Кажется, ты забываешь, кто и на кого здесь работает, – процедил Полларио, скользнув мимо остолбеневшего после внезапной пощечины охотника. – Если девчонка сбежала, то винить в этом следует тебя и тех дилетантов, что ты набрал, похоже, в первой попавшейся подворотне.
Оммин вернул себе дар речи быстрее, чем можно было ожидать. А ядовитого пламени в глазах ничуть не убавилось.
– Ты прекрасно знаешь, что она сбежала лишь потому, что меня там не было! – Слова будто выпрыгивали из его глотки, хотя стремление сдержать буйный норов и не осталось незамеченным. – И все из-за твоего идиотского желания поиграть в догонялки! Какой в этом смысл?
Если поначалу Полларио хотел собственными руками выбить из Оммина всю его дурь, то сейчас почувствовал жалость. Бедный охотник так привык разыгрывать карту жестокости, что разучился подмечать даже самое очевидное.
Сцепив ладони за спиной, Полларио приблизился к иллюминатору.
– Смысл в том, чтобы подстегнуть, – сказал он, вновь устремив взор на многоцветную туманность.
Оммин растерялся. Как и следовало ожидать.
– Не понял.
Полларио вздохнул. Понимание, что он не настолько терпелив, каким всегда хотел казаться, обрушилось свинцовой тяжестью. Прежде чем заговорить, пришлось выдержать паузу и дать стимуляторам снова разогнать кровь и выжечь сонливость.
– Если ты сказал правду про девчонку, она, сама того не ведая, отыщет для нас то, в чем мы так нуждаемся. Нужно лишь, чтобы кто-нибудь ее немного подтолкнул в верном направлении.
– И что толку? Мы все равно не знаем, куда она смылась. А дрючить ту старую ведьму в вуали бесполезно. Она умрет, но рта не раскроет.
Полларио заставил себя отвернуться от завораживающего зрелища и вновь посмотрел на Оммина.
– Не нужно никого… дрючить, – сказал он и неожиданно для себя понял, что с ролью стороннего наблюдателя, которую для себя прежде избрал, пора кончать. – Все ответы на поверхности. У нас есть сигнатура ее корабля, а большего и не нужно.
10
Космос вдохновляет, но только пока вглядываешься в его темные глубины с поверхности планеты. Когда под ногами твердая земля, легкие свободно наполняются кислородом, а вокруг кипит, пускай даже невидимо, жизнь. Во всех же остальных случаях он пугал до оторопи, а после привыкания – быстро утомлял.