Тэя не собиралась никого оскорблять, а уж о позоре и помышлять не смела.
С того самого дня, как Матушка взяла на себя роль ее покровительницы, Тэя просто из кожи вон лезла, лишь бы доказать, что та в ней не ошиблась. В результате чего ее мастерство в управлении потоками Межи возросло настолько, что к тринадцати годам превратили в одну из самых многообещающих заступниц. Что в буквальном и переносном смыслах обратило на нее взгляды практически всех шаддокских кланов.
– Если девчонка настолько талантлива, отчего вы так спешите от нее избавиться?
Вопрос не предназначался для посторонних ушей и прозвучал там, куда послушницы обычно доступа не имели, – в личных покоях Матери-настоятельницы, где она и несколько почетных персон собрались, чтобы обсудить предстоящую церемонию и кандидатку.
Сама комната не представляла собой ничего особенного – всего лишь закуток с грубой тахтой, сундуком с личными вещами самой настоятельницы и несколько напольных подушек, на которых она и гости восседали. Вместо дверей – плотные занавески, вместо украшений – рисунки, выточенные соком некроплюща прямо на голом красноватом камне. В бледных, будто вымазанных белилами, руках каждый гость сжимал пиалу с горячим отваром из сушеной чернозубки[1]. Со стороны все выглядело вполне невинно, если бы не напряженность в позах и речах.
– Талант обязан быть созидательным, – проговорила Матушка, отпив из своей чаши. – Оставь его без дела, и он закиснет, что молоко ваших коз. Тэя Мирр доказала, что достойна лучшей участи, чем прозябание в четырех стенах. Она создана служить, а не прислуживать.
– Разумно, – согласился глава клана, тот, чьи такие же белые, как кожа, волосы были заплетены в десятки тонких косичек, а те унизаны бусинами яркого красного цвета. – Однако она не прошла финальное испытание. Ножа у нее еще нет.
– Появится, – не терпящим возражений тоном ответила Настоятельница. – Дайте только время.
Глава не возразил. И вообще, судя по выражению его скуластого лица, обрамленного густой бородой, ему идея принять в свой клан служительницу-недоучку не казалась такой уж нелепой.
Чего нельзя было сказать о его жене и двух сыновьях, еще недостаточно взрослых, чтобы с их мнением считались, но уже отличившихся на поле боя против другого клана, а потому допущенных сидеть в одной комнате со старшими.
– Это какая-то ерунда! – выпалил один из сыновей. Его белые волосы топорщились пучками во все стороны, как будто одна мысль о служительнице Межи, которая будет спать с ним под одной крышей, приводила его в неописуемый ужас. – Она младше меня!
Его мать, дородная шаддока, чей второй подбородок похоронил под собой нитку с точно такими же бусинами, что виднелись в волосах ее мужа, не отставала:
– Не позволю, чтобы какая-то соплюха распоряжалась в моем доме!
– Служительница не для того, чтобы распоряжаться, – с бесконечным терпением в голосе заметила Матушка и опустила чашу на пол. – Она – чтобы помогать. Поддерживать. Оберегать.
Ей моментально возразили:
– Клан Руа – один из самых могучих на Терике. К чему нам девчонка?
Снисходительная улыбка Настоятельницы не дрогнула.
– Такова традиция. Но не только. Каждому клану необходима заступница. Остов разрастается. Чужаков с каждым днем все больше. И жадность их все крепнет. Они уже открыли охоту на амнитор. Далеко ли тот день, когда они начнут навязывать нам свои ценности? Талантливая служительница поможет вам уберечься от этого влияния.
– У нас уже есть служительница! – выпалил старший сын. Судя по белесому пушку, пробивавшемуся над его верхней губой, еще год и он сам станет частью другого клана – уйдет в дом жены. – А у этой малявки… у нее даже волосы черные! Она – не одна из нас! И никогда не будет!
– Прежняя заступница оставила вас. Исчезла, не попрощавшись.
Судя по растерянности, набежавшей на лица шаддоков, такой осведомленности они не ожидали.