Тэя не раздумывала ни доли мгновения. Отреагировала так, как научила ее Мать-настоятельница. Она не попыталась увернуться или отскочить, а просто отмахнулась ножом от выстрелов, будто от надоедливых мошек: один за другим три раскаленных сгустка с мелодичным звоном отскочили от белоснежного лезвия и улетели в небеса, оставив за собой лишь запах недавней грозы.
И целую палитру эмоций, размазанную по лицам разумников под пологом. Черные пуговки глаз динетинши расширились до размеров блюдец.
Мгновение никто не смел пикнуть. Даже вечно голодные ржихи[3], с громкими воплями метавшиеся над городом подобно злым бурым пулькам, заткнулись. Но потом…
– Одна из этих! – яростно забормотала старуха, тыча бластером в Тэю. – Ты одна из этих!
К чести динетинши стоит сказать, что стрелять она больше не пыталась. Хотя, что удержало ее (и всех прочих, кто наблюдал за сценой) от этого шага – страх или потрясение, – Тэя гадать не взялась. Все еще рассчитывая на относительно мирный исход, она осторожно и без резких движений, вернула нож на пояс.
– Послушайте, – проговорила она настолько вкрадчиво, насколько могла, – я не желаю вам зла. И я не имею отношения к шаддокам. Я просто разумница, которая прилетела сюда по своим частным делам. У меня нет к вам претензий. И, думаю, было бы справедливо, если б и вы не стали мешать мне.
Динетиншу лихорадило так, что удивляло, почему земля под ее ногами не треснула. Старой Нимм понадобилась почти минута, чтобы взять себя в руки и задушенным голосом выдавить:
– Зачем заявилась сюда?!
– Я ведь уже сказала, не так ли? Я не та, за кого вы меня приняли. Я здесь по личному делу, которое вас всех никак не касается.
Было видно, что словами ни динетиншу, ни ее паству, убедить не удастся. Все еще глядя на Тэю со смесью ужаса и гадливости, старуха прошипела:
– Ведьма!
Тэя устало вздохнула. Она понимала, что сейчас, когда разум динетинши скован первобытным страхом, очевидно, порожденным старыми историями о былых деяниях служительниц Межи, любые возражения останутся без внимания. И все же она не собиралась сдаваться. По крайней мере, пока оставалась возможность обойтись без крови. Однако, едва открыв рот, услышала, как кто-то позади нее сказал:
– Ну что же ты, Нимм? Столько живешь, а в сказки веришь. Она не больше ведьма, чем ты. Просто девчонка, которую занесло. Верно?
Тэя не преминула обернуться и обнаружила в пятке шагов от себя разумника, которого прежде не встречала. А если б и встретила, то едва ли придала бы той встрече значение. Настолько непримечательным он выглядел. Не молодой и не старый, не красавец, но и не урод, обычный бродяга, каких тьма в любом космическом порту. Буквальное воплощение слова «невзрачный». Ситуацию не спасали даже заплетенные во множество косичек черные волосы, собранные на затылке в небрежный пучок. Единственной деталью, что привлекала внимание, были глаза – удивительно синие на фоне довольно смуглой кожи.
– Кто ты, разумник? – спросила Тэя с осторожность и вновь потянулась к скрытому под накидкой поясу.
Тот чуть склонил голову набок, отчего парочка самых отчаянных косичек игриво упала на широкое плечо, внимательно оглядел Тэю с головы до ног и плутовато ухмыльнулся.
– Не тот, кого тебе стоит бояться. – И, видимо, в качестве демонстрации добрых намерений поднял обтянутые стертыми до замши митенками ладони.
Но отсутствие оружия в руках еще не означало отсутствие угрозы как таковой. И Тэя знала это не хуже, чем то, что солнце поднимается на востоке, а опускается на западе. Такие нехитрые мудрости она усвоила еще в детстве и с тех пор только получала подтверждение тому, насколько они правдивы. А оттого, само собой, доверять какому-то проходимцу вот так с бухты-барахты не собиралась.
– И все же, было бы не лишним хотя бы назвать себя.
Незнакомец снова усмехнулся. Без излишней дерзости, но и не заискивающе.
– Я твоего имени, красавица, тоже не знаю, – сказал он. – Так что на данный момент мы на равных позициях.
Тэя собралась возразить, но тут о себе напомнила динетинша. Пятясь поближе к таверне, она тихонько бормотала себе поднос нечто неразборчивое, но отдаленное напоминавшее проклятье.
Улыбка на лице незнакомца сделалась шире.
– Что ты говоришь, Нимм? Я не расслышал.