– Да, матушка.
Но толку не было. Битый час медитации, а Тэя так и не смогла уловить даже намека на пресловутую Межу. Ноги затекли. Острые края холодного камня, на котором сидела, впивались в зад, сильно отвлекая. Еще и вопли охотившейся на болотах амниторы, от которых кровь стыла в жилах… Разве сосредоточишься тут?
Острая боль пронзила ладони!
Тэя вскрикнула и, прижав руки к груди, широко распахнутыми глазами, в которых плескалась удивительная зелень, уставилась в смуглое лицо настоятельницы, обрамленное темно-синей чадрой, полностью скрывавшей все остальное тело.
– Матушка!
– Ты слушаешь, но не слышишь меня. Так не пойдет, – с укоризной, но при этом ни на полтона не повышая голоса, ответила та. – Взгляни сюда.
Тэя послушно перевела взгляд на стоявшую перед ней глиняную миску, до середины наполненную свежесобранным соком некроплюща. Ночь выдалась безоблачной и две кровавые луны отражались от маслянистой поверхности, напоминая глаза амниторы.
– Видишь что-нибудь? – спросила настоятельница.
Тэя с осторожностью покосилась обратно на мать.
– Кроме очевидного?
Та кивнула.
Тогда Тэя созналась:
– Ничего.
– Вот именно! – Настоятельница взмахнула тонкой веточкой, сорванной с некроплюща. – Межа – есть вечная суть ветра перемен. Она пронизывает всю Вселенную, наполняя ее смыслом, которого разум иначе ни за что бы ни постиг. Межа – квинтэссенция осознанности. Она существует на стыке между мирами, там, куда способны заглянуть лишь очень немногие. И ты, Тэя Мирр, будущая ее служительница, должна понимать, что путь, выбранный тобой, не подразумевает дешевые фокусы, из-за которых сходят с ума чужаки в Остове. Решив стать той, кого по всей Галактике будут называть ведьмой и сподвижницей трижды проклятых лейров, ты должна пестовать усердие и принимать свое обособление от всего остального мира. Ради Межи. Ради служительниц. Ради кланов. Ради всей Терики.
– Я поняла, матушка, но… – начала Тэя и запнулась, не решаясь задать вопрос, над которым мучилась ночами.
Настоятельница устало закатила глаза.
– Говори уж, раз начала.
Чтобы набраться смелости, пришлось сделать глубокий вдох.
– Матушка, вы сказали, Межа есть вечная суть. Но… – Решиться было страшно, и все же… А, будь, что будет! – Что, если когда-нибудь она исчезнет?
Тонкие брови на темном лице настоятельницы, усыпанном искрящимся хрустальным бисером, поползли вверх.
– Исчезнет? С чего бы вдруг?
– Не знаю. Но что если?
– Ты когда-нибудь задумывалась над тем, что будет, если вдруг исчезнет гравитация или воздух?
– Н-нет, но…
– Вот и о Меже беспокоиться не нужно. Она была и есть. И будет всегда, пока все звезды во Вселенной не погаснут и жизнь, какой мы ее знаем во всем многообразии, не обернется пеплом на могиле цивилизации.
Тэя не была уверена, что правильно усвоила урок, но на всякий случай кивнула:
– Я буду стараться, матушка. Вы еще будете мною гордиться!
– Вот как? Тогда почему бы тебе не сосредоточиться на уроке?
Воспоминание померкло, и Тэя вернулась в реальность. Она продолжала стоять посреди разоренного внутреннего двора с прикованным к статуям взглядом. Лейры. Трижды проклятые, как говорила Мать-настоятельница. Однако если подумать, они не так уж и отличались от служительниц. И те и другие повелевали силой, не доступной для понимания простых смертных, но способной изменять мир вокруг. Притом настолько, что слишком многие считали подобные дела чистейшим проявлением магии. Лейры именовали свою силу Тенями и, в отличие от служительниц, предпочитавших оставаться в пределах одной единственной планеты, распространяли свое учение по Галактике, будто болезнь, набирая сторонников, создавая Ордена и возводя Храмы и Усыпальницы. Дошло до того, что они покусились на галактическое господство, за что и получили жесткий отпор, а по итогу превратились в воспоминание. Страшный сон, о котором не принято говорить…
Со стороны гнездовья послышался недружественный клекот.