Но вот в чем сомневаться Тэя точно не собиралась, так это в том, что он действительно немало знает. Притом не только о произошедшем на Терике четырнадцать лет назад, но и вообще о Меже, ее связи со служительницами и символами, украшавшими разрушенные урочища лейров. Последнее Тэя чувствовала так же отчетливо, как сталь хорошо тренированных мышц, что скрывались под просторной рубахой.
И конечно она ни на миг не забывала об Оммине и его таинственном хозяине. Понимала, что, раз уж этим умникам удалось отследить ее до «Асимметрии», то и до Терики протянуть линию додуматься сумеют.
Впрочем, на вопрос, была ли между ними и Ливнем какая-то связь, ответить могло только время.
Очень скоро Остов и его окрестности остались позади, скрывшись из виду за густыми зарослями лиан. Так называемая дорога, представлявшая собой едва очерченную в траве тропинку, петлявшую сумасшедшим зигзагом между толстенными, с торс взрослого человека, стеблями некроплюща, сплошняком покрывавшими пологие склоны и тянувшимися все выше к пикам нависавших над округой гор. Знакомых гор. Родных. И причинивших столько боли…
– Ты очень молчалива. Если что-то задумала, лучше сразу сознайся. – Он даже оглянулся. Видимо, чтобы подчеркнуть, насколько это событие, по его мнению, из ряда вон. А может, просто, чтобы его слова были услышаны. Скорость, которую прыгун развил, головокружительной не назовешь, однако это немало затрудняло доверительный разговор. Приходилось перекрикивать ветер.
И Тэя это заметила:
– Когда в ушах шумит, а голова кружится от болотной вони, особо не поговоришь.
Усмешка, отразившаяся на лице Ливня, на короткий миг преобразила его, вновь дав понять, что он далеко не так прост, каким хочет казаться.
– И все же твоему терпению можно позавидовать. После того, что я сказал, ты не пытаешь меня расспросами. Странно. И наводит на некоторые размышления.
– Если так переживаешь за свою шкуру, стоило подумать об этом раньше. – Нож, который извлекла из ножен, пока Ливень болтал, Тэя приставила к его боку. – Сейчас выпустить твои кишки не проще, чем в любой другой момент. Не надо думать, будто ты раскусил меня и знаешь, чего ожидать.
Выражение лица Ливня не изменилось, а в глубине глаз зародилась искорка озорства. Почти как у Оммина на Марикаре. Только без налета безумия.
– Я бы поднял руки, да штурвал отпускать не хочу. Сама понимаешь – может случиться неприятность.
– Тогда сосредоточься на полете и не открывай рта, пока я не скажу.
Нож вернулся в ножны, Ливень – к пилотированию, а Тэя – к созерцательному молчанию и попытке утихомирить внутренних демонов, взбудораженных близостью мест, в которые она дала себе зарок никогда не возвращаться.
До дня наречения оставалось лишь несколько часов и Тэя нервничала как никогда Она все еще не обзавелась ножом, еще не спустилась в ущелье амнитор, не встретилась со священным ужасом Терики лицом к лицу. А значит, каждый миг, когда голова не была занята чем-то иным, размышляла о том, какого это будет.
– Ну что, кишки не на месте?
Нужды оборачиваться, чтобы выяснить, кто это, не было. Ломающийся голос, похожий на битое стекло, засунутое в холщовый мешок, и запах много дней не знавшего мыльного корня тела сказал все, что требовалось.
– Потеряйся, – проворчала Тэя, продолжая вглядываться в розоватую дымку, заполнившую горизонт. Где-то там далеко внизу, за этой пеленой и переплетениями некроплюща бурлил жизнью Остов – городок, о котором она слышала столько безумных историй, что даже если бы желание увидеть его воочию и появилось, его бы тут же задушила осторожность. Шаддокам и служительницам не место среди всякого инопланетного отребья. Они выше этого и никогда не станут пресмыкаться перед чужаками.
Раздался смешок. На удивление высокий и звонкий.
– Так вот как ты разговариваешь со своим будущим покровителем?