Ливень не отставал, хотя было заметно, что ему это восхождение дается совсем не так легко.
– А ты в хорошей форме, – заметил он, когда, двигаясь друг за другом след-вслед, они перемахнули через провал, образовавшийся между двумя скалистыми выступами, навалившимися один на другой, и перевели дух. – Похоже, навыков своих сестер ты точно не утратила.
Тэя, чье внимание привлекла к себе часть скалы, которая в прошлом служила лестницей, а теперь напоминала поросшую буйной златоперкой[1] бесполезную глыбу, только пожала плечами. Комплименты, пусть даже сделанные от чистого сердца, ее не волновали.
– Здесь не пройти. Надо поискать другой путь.
– Другого-то как раз и нет. Шаддоки постарались, чтобы никто больше не мог пробраться к деревне.
Тэя оглянулась:
– А как же мусорщики?
Ливень, чья смуглая кожа блестела от мелких капелек пота, улыбнулся:
– Рискуют собственной шкурой и переползают по грибку.
Это был настолько очевидный ответ, что Тэя слегка устыдилась тому, что не додумалась о нем сама. Она хорошо понимала, что за прошедшие годы вдали от Терики, понемногу теряла с ней связь, но лишь сейчас ощутила боль, которую эта потеря причиняла. Это заставило ее проговорить:
– И мы, значит, поступим также.
Ливень спорить не стал и даже подсадил Тэю, чтобы ей было сподручней ухватиться за крепкие, будто канаты, ростки златоперки.
– Спасибо.
– Ерунда, – отмахнулся он, не преминув присоединиться. – Расскажи-ка ты мне лучше вот о чем. Я мало что помню о своей матери. Еще меньше знаю о причинах, побудивших ее завести ребенка. Но вот что мне всегда было интересно, откуда служительницы черпали силу для своих… трюков.
– Трюков?
– Магии, ворожбы. Не могу подобрать слов удачней. Не зря же их все вокруг так и звали: ведьмами.
С этим было трудно поспорить. Тем не менее Тэя не слишком верила в невежество Ливня. Как и в искренность его интереса. Что бы ни двигало им, в этом не было и толики бескорыстности.
– Считаешь, подходящее время для такого разговора? – спросила она, одновременно выхватив нож и пронзив опасно приблизившегося брадобрея насквозь.
– Сомневаюсь, что предвидится лучше, – ответил Ливень и просто размазал второго паука о скалу. Еще несколько тварей, вооруженных острыми как бритвы клешнями, очнулись от спячки и заспешили занять место погибших собратьев в попытке защитить гнездо. – Надо выбираться на свет, иначе от них потом не отделаться.
Тэя приняла совет к сведению и ускорила подъем. Златоперка и ее крепкие побеги всячески этому способствовали. К тому моменту, как бывшая служительница выбралась на грубо сколоченную площадку, явно оставленную мусорщиками для более быстрого и удобного прохода, она едва запыхалась. Чудилось, будто сами здешние стены подпитывали ее своей энергией. Что, конечно же, не могло быть правдой.
Когда взмокший и натужно дышащий, Ливень присоединился к ней, Тэя смерила его недоверчивым взглядом.
– И это все, на что теперь способны местные мужчины?
Если замечание его и оскорбило, виду он не подал. Лишь ухмыльнулся как прежде:
– Не забывай, я не настолько местный, как может показаться. Кроме того, хороший сон творит чудеса, а мне его давненько недостает. А еще, несмотря на то, что по моим жилам течет кровь служительниц Межи, я не обладаю той особой восприимчивостью, какой наделена ты и твои павшие сестры.
Тэя чувствовала, что он к чему-то клонит, но никак не решалась задать вопрос в лоб. Сейчас, когда оказалась в двух шагах от того самого места, где шаддоки жестоко расправились с ее сестрами, она испытала небывалую робость и смущение. Как ребенок, которого поймали за подглядыванием.
– Вся моя восприимчивость – результат тяжкого труда и ежедневных упорных тренировок, – процедила Тэя.
Ливень хмыкнул.
– Об этом я и говорю. Что толку от знаний, если ими невозможно воспользоваться? – Он обошел Тэю и, бесстрашно ступая по хрупким на вид доскам, приблизился к тому, что осталось от искусно вырезанного портала, ведшего во внутренний дворик монастыря. Служительницы Межи и без того не баловались излишним украшательством, тем не менее шаддоки приложили немало сил, чтобы стереть даже малейшие следы их творческих усилий. – Только после тебя.