Потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с духом и подняться по пологим ступеням. Солнце к тому моменту успело переползти через зенит и опуститься так низко, что пасмурный день превратился в еще более пасмурные сумерки. Ветер утих вместе с воплями резвившихся на болотах хищников. Как будто вся округа, затаив дыхание, ждала, рискнет ли Тэя переступить порог.
– Зачем я здесь? – В мыслях вопрос прозвучал колоколом, дробясь о стенки опустевшего вдруг черепа, и рассыпался крошевом, едва различимым снаружи.
– Что?
Тэя откашлялась, обернулась и повторила четче:
– Для чего я здесь, ты знаешь?
На несколько мгновений лицо Ливня заострилось, приобрело углы, каких там прежде не наблюдалось, но быстро возвратилось к норме и преисполнилось смущения.
– Я… я думал, ты сама все осознаешь. Я лишь проводник. И компания. Чтоб не скучать в дороге.
Тэя покачала головой.
– Нет. Ты здесь не за этим. И мы оба это понимаем.
– Опять пытаешься вывести меня на откровенность? Думаешь, я что-то скрываю?
Это был один из тех нелепых вопросов, на которые невозможно ответить односложно. Непременно потребовались бы какие-нибудь дополнения или уточнения, о чем Тэя моментально бы пожалела. Она понимала, что попытки докопаться до прошлого Ливня привели бы к тому, что их взаимоотношения неизменно переместились бы на новый уровень, а этого бывшая служительница желала менее всего. За годы мытарств по планетам, которых так или иначе касались лейры, она привыкла держать всех, с кем когда-либо имела дела, на расстоянии. И менять правила игры не планировала. С другой стороны, Ливень представлялся ей загадкой, которую хотелось решить. Каждый раз, когда смотрела на него, Тэя нутром ощущала некое сродство с собой. И дело было не только в их кровной связи с Терикой или служительницами. Что-то в нем отчаянно намекало ей, что их встреча и знакомство совсем не так случайны, как это хотели представить. И с этим уже приходилось считаться.
– Ты сказал, что бывал здесь, – сказала Тэя, не заботясь о дружелюбии тона, и снова обнажила кинжал. – Ты что-то искал. Я хочу знать, что именно.
На скулах Ливня заходили желваки. Взгляд стал колючим, а тон таким суровым, что Тэя и впрямь решила, будто перед ней разумник с раздвоением личности. Ни высота в несколько сотен метров за спиной, ни теснота арки, внутри которой они все еще стояли, его, казалось, не беспокоили. Как, впрочем, и нож, направленный острием ему в сердце.
– После того, как всех служительниц перебили, – заговорил он, медленно наступая, – кого здесь только не было. Шаддоки перевернули это место вверх-дном. Затем явились мусорщики из залетных и прошлись по нему еще раз. Те, у кого хватало мозгов, чтобы не верить в проклятья, выпотрошили каждую комнату, каждый чулан, каждый сундук в поисках чего-нибудь ценного. Не чурались даже трупов. Некоторых потрошили потому, что думали, будто служительницы перед смертью могли проглотить ценности. Я видел, как их растерзанные останки скидывали в ущелье к трупоедам. Я не всегда мог им помешать, но когда получалось, чувствовал свою мать хотя бы немного отомщенной.
Пока он не замолчал, Тэя и не осознавала, что затаила дыхание. Она смотрела на стоявшего к ней почти вплотную Ливня широко распахнутыми глазами и даже не знала, что сказать. Рука, сжимавшая нож, свободно болталась вдоль тела, позабыв о всякой угрозе.
– Что они искали? – И добавила уже уверенней: – Ты, наверняка, знаешь, что они искали.
Ливень будто нарочно тянул время. Его рассеянный взгляд устремился поверх плеча Тэи, туда, где частокол так называемой шаддокской гряды терялся в сгущавшемся с каждой минутой сумраке. Что он там искал и искал ли вообще, было неведомо. Заговорил он лишь несколько мгновений спустя:
– Скажи, твоя наставница когда-нибудь упоминала о бреши?
Тэя не была уверена, что расслышала правильно и оттого перепросила: