На этот раз Тэя не стерпела. Она зверем зыркнула в сторону старшей сестры:
– Поймали? Будто я что-то сделала! А между тем, это ведь ты кралась по ночи, выискивая… – она помедлила, слегка смущенная словом, которое до этого услышала лишь второй раз и о значении которого даже не догадывалась, – брешь. Что это за брешь такая?!
Мать-настоятельница и сестра переглянулись: одна с недоумением, другая – ужасом, который хоть и пыталась, но не могла скрыть.
– Не понимаю, о чем она болтает.
– Ну разумеется. – Мать-настоятельница казалась на удивление спокойной, почти бесстрастной. И когда вновь обратилась к Тэе, звучала столь же отстраненно: – Тебе лучше вернуться в спальню, детка. Я сама здесь со всем разберусь.
– Что тебе о них известно? – спросила Тэя, глядя Ливню в глаза.
Уголок его губ чуть-чуть приподнялся.
– Видимо, немного больше, чем тебе. Если интересно, о них мне рассказывала мать, когда я был еще совсем ребенком. Тогда я воспринимал все эти истории за сказки, но чем больше узнавал о служительницах Межи и их силе, тем больше убеждался, что в сказках может скрываться и семя истины.
– Ближе к делу.
– Ты знаешь, что Межа не принадлежит нашей реальности? Говорят, она явилась из некоей Изнанки, измерения, параллельного нашему, но никак с ним несоприкасающимся. Говорят так же, что где-то в Галактике есть точки, где грань между реальностью и изнанкой тоньше всего. Именно в этих точках и появились бреши, через которые Межа хлынула сюда.
– И что? – Тэя старалась звучать отстраненно, как будто слова Ливня никак ее не взволновали, однако в глубине души вся трепетала. – Считаешь эти бреши можно найти?
– Все это легенды, как я сказал. Нет никаких доказательств, что они вообще хоть как-то связаны с реальностью. Лейры открыли себе доступ к Теням, но никогда не задумывались об истоках этой силы. Они были озабочены лишь преумножением власти. Служительниц, насколько я знаю, интересовало лишь благо Терики и ее народа. Они не стремились к господству через Межу, но и о ее природе тоже не слишком переживали.
– Следи за языком, – предупредила Тэя.
Но Ливень и ухом не повел. Он смотрел на Тэю так пристально, будто мог прочитать все ее мысли, и, пользуясь этим, продолжал говорить:
– Ты и сама была такой же. Вспомни. Пока Межа не исчезла, ты даже не задумывалась над тем, откуда она взялась.
– Ты понятия не имеешь, о чем я тогда задумывалась, – уверенно возразила Тэя, но его это не смутило.
– Согласен, – сказал он, чуть отступив. – Но это и неважно. Важно то, что только одна из служительниц пыталась отыскать хоть одну брешь. Правда, насколько я понял, все они остались без результата.
– Этой служительницей была твоя мать?
Ливень отрицательно качнул головой, и между его густых черных бровей пролегла глубокая ложбинка.
– Увы, не она. Иначе, я, наверное, знал бы обо всем этом чуть больше.
– Кто же тогда?
Он не ответил и вместо этого указал на проход, который, казалось, только и ждал, чтобы через него наконец переступили.
– Может, пройдем уже?
Тэя на своем настаивать не стала, хоть для этого ей и пришлось подавить естественный порыв выяснить все прямо здесь и сейчас. Заткнув поглубже все страхи и дурные предчувствия, она-таки пересекла последнюю черту и оказалась там, куда поклялась никогда больше не возвращаться.
[1] Златоперка – разъедающий камни грибок, чьи продолговатые и напоминающие перья шляпки в ночи излучают слабое золотистое сияние. С тех пор, как служительниц Межи перебили, некому стало сдерживать буйный рост этого вредителя, а потому продвижение через скалы превратилось в весьма рисковое предприятие.
13
Это было урочище кошмаров.
Горный погост.
Обиталище призраков.
Место утраченных надежд, настолько пропитанное ужасом и болью, что сами стены, казалось, готовы были завопить, стоит лишь нажать чуть посильнее.
Тэя ступала с величайшей осторожностью и в полном молчании. Она приглядывалась к теням, залегшим в непредсказуемых уголках, прислушивалась к шепоту ветра, без устали мечущемуся меж скал, принюхивалась к сплетенному из гниющих растений и каменной пыли густому запаху упадка. И думала о том, как же сильно все переменилось.