– Не вздумай напортачить, мальчик! – Мать-настоятельница старалась говорить как можно тише, однако нотки раздражения то и дело проскакивали в ее тоне, превращая его в яростный шепот.
– А то что? – нахально ответил пацан. – Вернешься за мной с того света?
Послышался звонкий шлепок и сдавленное ругательство, неожиданно согревшие душу Тэи.
– Помни, с кем разговариваешь, щенок! – предупреждающе прорычала глава служительниц. – Перед тобой поставили задачу, и ты ее исполнишь! Это понятно, щенок?
– Да, Мать-настоятельница, – пробурчал мальчишка.
– Прекрасно. А теперь слушай и запоминай. Потоки Межи в беспокойстве и они нашептывают мне, что решающий час близок. Чем он завершится – величием или низвержением, – неизвестно, но мы все должны быть готовы. Скажи отцу, что через час проход в деревню будет открыт. Все сестры будут ждать возвращения Тэи Мирр и молиться за нее. Это облегчит вашу задачу.
– И вы так спокойно об этом говорите?
Мать-настоятельница на несколько мгновений замолчала.
– Если бы у меня был иной выход, – сказала она после паузы, – я бы ни за что не допустила стаю шаддоков даже на порог своего монастыря. Но выхода нет. Служительницы Межи и так всю жизнь идут на жертвы. Это лишь одна из них. Главное, чтобы к самому важному моменту, ты и твой отец исполнили свою часть сделки.
– Это будет один из самых кровавых ритуалов в истории Терики.
– Если такова цена, то пускай. Что бы ни ждало Межу в будущем, я не позволю ей исчезнуть. Так или иначе, она продолжит питать этот пик своей силой.
– А как же сестры?
Мать-настоятельница долго молчала, вглядываясь куда-то за пределы реальности.
– Наша стезя – служение и жертвенность, – уверенно сказала она в итоге. – Иной судьбы никто из них не пожелает, а смерть – лишь начало.
Тэя чувствовала себя утопающей, которую только что вытащили из воды. Воспоминание, накатившее на нее безумной волной, схлынуло, оставив после себя чувство полнейшей дезориентации и желание вдохнуть как можно больше воздуха. Широко раскрыв рот и выпучив глаза, она ощутила такую невыносимую слабость в коленях, что оставаться на ногах попросту не сумела. Тэю повело. И если б не как обычно подоспевший Ливень, лететь бы ей сейчас вниз до самого дна без какой-либо надежды отыскать ответ.
– А вот этого не надо, детка, – проговорил полукровка, крепко прижимая Тэю к себе. – Ты мне живая нужна.
Шутка не пришлась Тэе по душе, но о том, чтобы выказать неудовольствие она даже не подумала. Чувствуя дрожь, которая разливаясь по ее телу, подобно ряби на поверхности пруда, она вцепилась в куртку Ливня. Его горьковато-травянистый запах не перебивал общей вони, царившей вокруг, однако кружил голову похлеще курительных смесей, с помощью которых Мать-настоятельница настраивалась на особенно тонкие и сложно уловимые потоки Межи. Но что еще более странно, как будто подстегнул мыслительные процессы в голове самой Тэи, буквально вынудив ее прийти к неочевидному, но кажущемуся очень логичным выводу.
– Эти мертвецы… – выговорила она, прерываясь на очередной глубокий вдох, – они не… просто жертвы. Это служительницы, и они – лишь… побочный эффект той игры, что проводила здесь Мать-настоятельница.
– Это как?
Чтобы заглянуть в лицо Ливню, Тэя пришлось задрать голову. Вблизи он показался ей еще более утомленным, но вместе с тем готовым на все. Она сказала:
– Понятия не имею, но нужно добраться до дна! – И не дав себе труда объясниться, высвободилась из чужих объятий и помчалась вниз.
– Стой! Ты же сорвешься!
На его окрик Тэя внимания не обратила. Забыв о головокружении и слабости, об осторожности и благоразумии, она перепрыгивала через ступеньку, словно некая темная сила гнала ее вниз. Или же – наоборот, манила к себе. Она неслась, чувствуя себя призраком, явившимся с того света, и световой шарик, что был призван рассеивать мрак, едва поспевал за ней. Если поначалу в голове Тэи еще мелькали зыбкие идеи того, что она могла обнаружить внизу, то к моменту, когда ее ботинки коснулись неожиданно ровного и гладкого, будто стекло, дна, все они развелись дымом.
Оказалось, что сам Колодец вовсе не «завершался» дном, но имел узкий треугольный проем, проход через который преграждала тяжелая каменная дверь. Ни некроплющу, ни какой иной растительности добраться сюда возможности не было, тем не менее фонарик Тэи оказался не единственным источником света, омывавшим округлые стены. В тех местах, где не попадались искаженные лица и прочие части тел, перемешанные в неудобоваримом порядке, обсидиановые плиты украшали замысловатые символы, сложенные из множества разнокалиберных вертикальных и горизонтальных черточек, и чьи вдавленные грани источали бледное красноватое свечение.