Тэя, хотя повидала немало странностей, ни с чем подобным в своей жизни не сталкивалась. Символы, на первый взгляд казавшиеся совершенно бессмысленными, на деле складывались во вполне очевидные письмена, только со скрытым смыслом. Изучая древние языки в университете Аджанты, бывшая служительница чуть ли не с первого взгляда могла определить, имел ли кто-то из них отношение к лейрам, а тут полнейшее ничего. Вынув нож, она приблизилась к стене и привычным жестом попыталась сковырнуть часть краски, которая, без сомнения, и служила источником свечения.
Краска поддалась без проблем. Бледные скорлупки отделились от стены с легкостью луковой шелухи. Однако, к немалому удивлению Тэи, обнаружили за собой целую светящуюся жилу, как будто бы пронзавшую скалу насквозь.
То же касалось и других символов.
– Ко, – обратилась Тэя к своему отдаленному компаньону, – я хочу, чтобы ты сделал анализ.
Робот молчал, что само по себе уже не предвещало ничего хорошего. Чем бы он ни был занят, как бы далеко ни находился и сколько бы ни дулся, Тай-Ко неизменно оставался на связи и всегда отвечал без запозданий. Что могло заставить его замолчать?
– Вот как, значит, ведут себя теперь археологи, – со смешком заметил Ливень, неторопливо сбегая по лестнице. – Чуть что бросаются за помощью?
Тэя, более-менее успевшая взять себя в руки, оглянулась, но лишь на мгновение, которого хватило, чтобы просто пожать плечами. Она не собиралась оправдываться, но почти поддалась желанию обосновать собственный порыв, как вдруг что-то в глубине ее сознания заворочалось…
– Погоди, – сказала она, разворачиваясь всем корпусом. – Я не говорила, что я археолог.
Он усмехнулся. Только теперь без этой своей простоватой беззлобности. Возможно, все дело было в игре светотени, однако зловещий алый блеск, промелькнувший в глубине его глаз, заставил бывшую служительницу отступить.
– Ну да, – сказал Ливень, подступая ближе. – Но разве это важно? Ты ведь и так уже поняла, что я знаю о тебе куда больше, чем может показаться, Тэя Мирр. О том, кем ты была когда-то и кем стала. О том, через что прошла и с чем повстречалась. Все это имеет значение, конечно, но лишь в одном случае – в твоем умении открывать запертые двери. – Оказавшись практически вплотную к Тэе, он снова улыбнулся одними губами и вытащил из-за пазухи костяной кинжал, очень похожий на тот, что сама Тэя сжимала в руке. – Смотри-ка, у меня тоже есть ножичек. Не такой славный, как твой, но тоже ничего. Самое главное, что он из зуба амниторы, а значит, способен не только пускать кровь врагам. Давай вместе откроем эту дверь.
Тэя, не отрываясь, смотрела на белое лезвие, блестящее в тусклом алом свечении, и чуяла, как холод волной скатывается по спине. В голове расцвел целый букет предположений, но ни одно не объясняло появление ножа в руках Ливня.
– Откуда у тебя этот нож? – спросила она.
Тот оставался невозмутимым. Открыл рот с явным намерением ответить, но Тэя его прервала:
– Только не говори, что достался от матери.
Губа Ливня дрогнула, однако он умудрился сохранить серьезность выражения.
– И не собирался. Конкретно этот нож, – он опустил взгляд на свою раскрытую ладонь, где изящный кинжал лежал, будто приглашая Тэя взяться за него, – я забрал с трупа одного из мусорщиков. А вот откуда он его откопал – не имею понятия. Наверное, отыскал среди развалин.
– И что было дальше? – Тэя чувствовала новые волны, омывавшие ее с ног до головы, но не холода, а жара. – Ты, как и мусорщик, прикарманил чужое, а потом вдруг понял, что с помощью этого ножа можно открыть дверь, о которой по твоим же словам раньше не знал?
Ливень все-таки не сдержался и прыснул.
– Ты похожа на следователя.
Но Тэе было не до веселья. Стена самообладания, которую она сумела выстроить вокруг своей психики, трещала по швам, в любой миг грозя разлететься на осколки.