— Ну-ну. И еще — когда увидишь своего дружка президента, скажи ему, чтобы перестал хватать меня за задницу в Овальном кабинете, хорошо?
— Да, мадам секретарь.
Родственники де лос Рейес были одной из старейших на Кубе семей, владевших плантациями сахарного тростника. Они потеряли тысячи акров владений, когда Кубой начал управлять Фидель. В то время отцу будущего секретаря пришлось со всей семьей переехать в город Ки-Уэст. Они купили большой дом в викторианском стиле через дорогу от особняка президента Трумэна. Консуэло выросла в традициях своей маленькой республики — удила большеглазую сельдь, пила пиво, ругалась как сапожник.
После получения докторской степени в Гарварде и перед тем, как войти в большую политику, Конч сделала небольшую передышку. Вернувшись на свои любимые острова Флорида-Кис, она решила стать консультантом по спортивной ловле сельди. Хок занимался у нее неделю на острове Исламорада-Ки, влюбившись почти с первого взгляда.
Вдобавок к тому, что она была самой красивой женщиной из тех, кого он знал, Конч могла заметить в полста метрах тень рыбы в воде. За неделю, проведенную ими на острове, когда они удили на мелководье рыбу, пили пиво и слушали Баффета долгими вечерами, она окончательно пленила его. Это было давно, но ни он, ни она не могли забыть о прошлом. Да и не хотели забывать.
Конч взяла Хока за руку и подвела его к большим окнам, выходящим на мемориал Линкольна. Все еще шел снег, но величественный памятник был виден хорошо.
— А ты поменяла кабинет, я смотрю, — сказал Хок.
— Да. Отсюда мне лучше видно моего героя. Он помогает мне, Алекс. А теперь позволь представить тебе коллег.
Они вошли в маленький зал, где секретарь проводила неофициальные встречи.
На большом диване, обитом шелковой парчой, сидели двое незнакомых Хоку мужчин. Оба встали, и Консуэло представила их друг другу.
— Это Александр Хок, джентльмены, мой старый друг, товарищ по рыбалке. Алекс, это Джереми Тейт из ЦРУ и Джеффри Уайнберг, заместитель министра обороны и советник по вопросам ядерного оружия. Они с таким нетерпением ждали тебя, что чуть не намочили штаны.
Мужчины крякнули от такого замечания. Алекс пожал руку Уайнбергу, затем Тейту. У парня из ЦРУ были маленькие поросячьи глазки на свиноподобном лице. Агрессивный тип, подумал Хок, почувствовав, как захрустели пальцы от его рукопожатия.
Уайнберг был высокий, с густыми бровями. Он напоминал взъерошенного академика из Гарварда, недавно приехавшего в Вашингтон.
— Что это? Последняя мода из Сэвил-роу? — спросил Тейт, ухмыльнувшись при виде одежды Хока. — Я всегда восхищался стремлением англичан к сдержанной элегантности.
Хоку сразу не понравился этот тип. Не заметив ядовитой ремарки, он повернулся к Уайнбергу:
— Чем вы занимаетесь, мистер Уайнберг?
— Он присматривает за бомбами, — съязвил Тейт.
— Это недалеко от истины, — улыбнулся Уайнберг. — Слежу за нашим ядерным оружием, веду учет боеголовок, чтобы ни одна не вышла из-под компетентного контроля.
— Не верь ему, Алекс, он преуменьшает, — сказала Консуэло. — Еще отслеживает ядерные программы всех государств. Его основная задача — фиксировать случаи попадания ядерных боеголовок в руки террористов и выявлять их местонахождение. Именно он сообщил об исчезновении «Борзой».
— И что происходит после того, как вы обнаруживаете оружие? — спросил Хок Уайнберга.
— Разрабатываю стратегию захвата или уничтожения. Ведь я искренне полагаю, что применение ядерного оружия — грех против всего человечества, и мне выпала честь предотвращать катастрофу.
— Думаю, могу навести вас на целое скопище потенциальных грешников, мистер Уайнберг, — сказал Хок. — Хотите?
— Да, конечно, — ответила за него де лос Рейес. — Присаживайтесь, пожалуйста. Тебе кофе, Алекс?
— Нет, спасибо, эта вода с Фиджи довольно неплохая, — сказал Хок. Он пододвинул к себе стул и сел. Перед тем как продолжить, оглядел присутствующих.
— Вчера днем в бухте Стэниел-Кей на Экзумах я встречался с двумя русскими торговцами оружием. На основании информации, полученной мною не так давно, я предполагал, что они могут оказаться полезны.
Тип из ЦРУ вынул блокнот, ручку и начал шелестеть листами. Хок подождал, когда он закончит, и спросил:
— Готовы?
— Да, извините, — без тени сожаления в голосе произнес Тейт.
— Фамилии их — Голголкин и Болконский. Первый вел переговоры. Они — бывшие офицеры советского флота, служили на базе подводных лодок во Владивостоке, друзья со школьной скамьи, в военном училище тоже учились вместе. Я говорю слишком быстро?