— Всего один вопрос.
— Да, Мансо? — спросили братья хором.
— Я хочу знать, братья, каково оно — ощущение безграничного могущества?
Засмеявшись, трое мужчин поспешили в док. Перед ними уже раздвигались огромные ворота.
Трудно было сказать, кто восхищался больше — кубинцы или русские. Здесь было более ста русских инженеров, операторов, водопроводчиков, электриков и специалистов по ядерным реакторам. Они месяцами работали бок о бок с кубинцами, строя мастерские и специальные технические помещения, без которых просто не обойтись при обслуживании сверхтехнологичной атомной подлодки.
Когда субмарина наконец пришвартовалась в доке, раздался радостный рев людей, которые спешили осмотреть ее.
Командир Никита Жуков, стоя наверху рубки, наблюдал за суетой. Он закрыл уши руками, чтобы не слышать этих ужасных звуков. Не дуговой сварки и металлического скрежета, а звуков, издаваемых маленьким оркестром, репетировавшим государственный гимн Кубы.
Отец Жукова был советником советского военно-морского флота на Кубе и женился на кубинке. Никита родился на Кубе тридцать пять лет назад, но большую часть жизни провел за ее пределами. Отец забрал его в Москву, когда ему было десять лет. В восемнадцать его приняли в военно-морское училище, а в тридцать он уже командовал подлодкой.
Именно кубинские корни Жукова способствовали тому, что его предпочли нескольким претендентам, бывшим командирам советского флота.
Он знал не только язык, но и культуру Кубы, знал и любил этот народ. Своей стране он служил не менее преданно и не простил предательства политбюро по отношению к его стране и флоту.
Экипаж уже выводил краской на правом и левом бортах новое название лодки.
Жуков сразу понял весь пафос этого названия.
«Хосе Марти».
Лодку назвали в честь великого патриота, который освободил Кубу от владычества Испании. Хосе Марти был идеальным символом обновленной Кубы. Восхищение людей готово было перейти в истерию.
32
— Эй, док, ты проснулась?
— Алекс? Похоже, да. Который час?
— Почти полночь. Прости. Просто мне нужно… нет, не включай свет. Все нормально.
Алекс предоставил Вики отдельную каюту в надежде, что она отдохнет несколько дней в одиночестве. Пообещал себе, что оставит ее в покое хотя бы на три дня. Но не смог вынести и одного.
— Алекс, у тебя руки холодные. Ты весь дрожишь. Что случилось?
— Не знаю. Извини, что побеспокоил. Я встал, чтобы сбегать в туалет и… извини, можно забраться к тебе?
— Конечно, дорогой.
— Спасибо. О Господи, ты такая теплая.
— Да тебя трясет!
— Я знаю. Что-то странное происходит со мной. Я пошел в свою каюту прямо после того, как мы пожелали друг другу спокойной ночи. Едва лег на кровать, сразу отключился, как электрическая лампочка. Но что-то разбудило меня. Может, плохой сон? В общем, мне снилось, что я смотрел в зеркало над каким-то бассейном, и проснулся на полу.
— Ты упал в обморок?
— Я не знаю. Я помню, что почувствовал себя странно, когда увидел в зеркале свое лицо. Как будто это был не я. Или я, но как-то смутно различимый. Я не мог себя узнать. И я…
— Это происходит с тобой впервые? Закрой на секунду глаза, я включу свет. Хочу взглянуть на твои зрачки.
— Да. Или нет, не в первый раз. Ох, как ярко!
— Так в первый раз или нет? — спросила она, осматривая его.
— Я не могу сказать точно. Несколько дней назад, перед тем как отправиться в Вашингтон, я стоял на палубе. Просто смотрел на звезды. Думал о тебе — как сильно мне тебя не хватает. А потом дыхание вдруг перехватило, и сердце заколотилось как бешеное.
— На борту есть врач?
— Конечно.
— Я хочу, чтобы ты первым делом сходил к нему, Алекс. И чтобы никаких отговорок!
— Зачем? Черт возьми, у меня просто кружится голова, Вики. Я в порядке. Видишь? Я больше не дрожу. Это была просто хитрость, чтобы пробраться к тебе. Проверить, какую ночнушку ты надела. Хороший выбор, кстати.
— Я уверена, что с тобой ничего серьезного, но тебе нужно показаться врачу. Придется сделать общий анализ крови, проверить сердце. Может понадобиться полное обследование.
— Вики, как ты думаешь, что со мной? Опухоль мозга?
— Думаю, ты в порядке, дорогой. Просто у тебя был приступ панического страха.
— Страха? По поводу чего? Я никогда не чувствовал себя увереннее и счастливее, чем теперь.
— Не знаю. Ты ведь на самом деле не мой пациент.
— Исправим.
— Ты сказал, тебе снился кошмар, Алекс. Ты можешь рассказать подробнее?
— Ну, не такой уж это был и кошмар.