Я послушно кивнула, захлопывая за собой двери. Машина Зейна не тронулась до того момента, пока моя нога не переступила порог здания.
Голова кипела от насыщенности дня. Уставшим шагом зашла в апартаменты подруги и плюхнулась рядом с ней на диван.
Конечно, та расспрашивала как все прошло, но я отвечала ей сухими фразами.
Я думала о маленьком мальчике, которого из-за редкого и чертового заболевания сломали жизнь всего лишь одним словом – выродок.
18
Зейн
— Мистер Малик, так что вы мне скажите? — спросила пациентка, сидя в кресле напротив меня.
Из-за собственных мыслей не могу сосредоточиться уже несколько дней. Моментами кажется, что если в мою голову проникнет ещё парочка мыслей, то держу пари, она лопнет.
Как я могу сосредоточиться на работе, слушать проблемы других людей, когда сам застрял в этом капкане? Черт возьми, даже не знаю о чем она ведёт речь!
— Мисс Хилл... — убедившись, что не ошибся в её фамилии, продолжил. — Не могли бы мы перенести приём на воскресенье?
Та вскинула брови, удивленно уставившись на меня.
Подчеркиваю в мыслях, что сейчас виду себя крайне не профессионально. Это первый раз, когда я так нагло отказываюсь от приёма.
— Извините?
— Я прошу прощения, но сегодня не могу вести приём. Этот сеанс можете не оплачивать.
— Как скажите, но если так обстоят дела, могли бы и по телефону предупредить. До свидания.
Я сел за свой рабочий стол и стал массировать переносицу, когда услышал звук захлопнувшейся двери.
Хотелось бы просто встряхнуть головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Мыслей об одном чертовом человеке. О девушке не высокого роста и русыми волосами, небольшая прядь которых постоянно неаккуратно падает ей на лицо. Девушке, с нежной кожей оливкового цвета, большими зелёными глазами и прямым носом, который так часто лезет не в своё дело.
Мысли о чертовой Хейли Уэйн, на которой я помешался как маленький мальчик!
Поначалу она мне показалась интересной пациенткой, у которой проблемы не с психикой, а с мозгами, но с каждым приёмом, каждой нашей встречей, все менялось. Её парфюм постоянно заставляет закрыть глаза и жадно поглотить в себя этот аромат, который действует на меня, как какой-то чертов афродизиак. Раздражающее, но заставляющее иногда ухмыльнуться, любопытство. Загадка, скрывающаяся в её глазах, которую даже я не в силах разгадать.
Мисс Уэйн пробралась мне в голову, как какой-нибудь таракан, и беспощадно сидит в ней.
Если раньше я хотел разузнать о её скелетах в шкафу, то сейчас мне необходимо знать как у неё дела, и не всегда хватает выдержки сдержаться. У неё есть парень и с каждым днём этот факт заставляет меня сжимать кулаки все сильнее и сильне. Игнорировать жжение в области солнечного сплетения все тяжелее. Хотя, раньше меня в принципе не беспокоил факт наличия партнера у женщины в моей постели. Но то-то же, опять эта Уэйн!
Какого же было мое удивление, когда я узнал, что эта чертовка ещё и бывшая моего близнеца! Наверное, повелась на его «героизм» и, вызывающую рвотный позыв, милость. Помнится, с детства этот зверь выставлял из себя героем в плаще, я уже молчу о лете девяносто девятого года.
Меня передернуло когда я вспомнил о том роковом дне. Что-что, но это должно храниться под самым большим замком в моей памяти.
Но единственное, что разрешаю отставить в ней с этого периода, так это ненависть к моему близнецу.
Вечно рассудительный и мудрый. А теперь ещё и благородный медицинский работник. Да просто благодетель! Даже в этом плане зверь перескочил меня, когда его приняли в медицинский, а я остался у пустого корыта. Меня не сломал лишь тот факт, что не поступил я не из-за того, что был глуп, а из-за недостатка времени на подготовку, потому что работа тогда для меня стояла на первом месте, в то время когда близнец пировал в Нью-Йорке, в который они переехали с отцом после развода. Правда, мать долго не горевала, и уже через год уехала к своему новому дружку Адриану в Испанию. Интересно, ей сейчас голову не слишком печёт, потому что я слышал там солнце палит в этом месяце.
— К черту! — рыкнул я, ударив рукой по столу. На пол упали какие-то бумаги, но я не торопился их поднимать.
Иронично фыркнул, когда вспомнил что я лучший психотерапевт Нью-Йорка. Да мне самому скоро понадобится психолог!
Из-за удара моя и так раненая рука сильнее заныла и вдруг мне захотелось, чтобы из неё потекла огромная струя алой жидкости, но этого не случилось. И зачем я вообще признался Уэйн, что у меня гемофилия!? До этого никто не знал и лучше бы так оставалось!