Моя собственная рука была не так уж плоха, как я думала, и кровь от вампирской слюны уже начала сворачиваться и затягиваться, но, хотя было трудно отличить чёрную жижу от моей собственной крови, под рёбрами ощущалась тупая боль, свидетельствующая о ране, которую я получила. надо будет взглянуть и на это позже. Я рассеянно похлопала по этому месту, что усилило тупое жжение, и обнаружила, что Джин Ён наблюдает за мной, прислонившись головой к стене и приоткрыв глаза.
— Ты не спрашивала моего разрешения, — сказал он вполголоса.
— Чегось?
— Ты не спрашивала моего разрешения, чтобы поцеловать меня.
— Что за нафиг? Ты всегда кусаешь меня без разрешения! — я стянула с себя толстовку, чтобы показать очень чёткий след от укуса, оставленного пару недель назад, который только начал заживать и приобрёл нежно-розовый оттенок. Рана зажила бы гораздо быстрее, если бы не тот факт, что он, блин, каждый раз меня кусал в одно и тоже место. — Только глянь!
— Да, но ты сказала…
— Ладно, ладно. Уж извиняй. Мне так жаль, что я, блин, повредила твою нежную психику!
— Я не повреждён.
Я фыркнула от смеха, прежде чем смогла себя остановить.
— Что за чушь! У тебя кровь течёт почти по всему телу, в том числе и из уха, между прочим. Из-за того, что мелкие крысёныши пели нам?
— Они усыпляют свою жертву песнями, — объяснил Джин Ён, сидя неподвижно, когда я наклонилась, чтобы вытереть кровь с его ушей манжетами своей толстовки. Он позволил мне повернуть его голову и вытереть с другой стороны; даже не зарычал на меня, что было удивительно. — Моя психика не повреждена.
— Тогда, полагаю, это уже кое-что. Послушай, у нас нет времени ждать разрешения, когда дело касается нападений на нас. Если я ещё не накачаюсь вампирскими слюнями, у нас будут проблемы. У тебя есть полное разрешение поцеловать меня, хорошо? Или укусить, что быстрее.
Казалось, он несколько мгновений обдумывал это, прежде чем сказать: «Ne», — но у меня внезапно возникло подозрение, что его недомогание вызвано тем, что он был ранен немного серьезнее, чем я думала, и меня охватило беспокойство.
— Подь сюда, — сказала я, дёргая его за рубашку.
Он наклонился ближе, но проигнорировал мои попытки осмотреть порезы на его торсе, и вместо этого сделал для меня то же самое, что я делала для него минуту назад, вытирая кровь с моих ушей.
Это заняло слишком много времени, и я неловко сидела, пока моё лицо было в его руках, а его взгляд блуждал по моему лицу.
— Если ты будешь сидеть спокойно, я проверю, насколько серьёзны твои раны, — сказала я ему, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Знаю, что ты быстро исцеляешься, но тебя только что пырнули тем же…
— Если ты будешь сидеть спокойно, я…
Со стороны пылесоса послышался топот крошечных ножек, и Джин Ён резко повернул голову, его глаза сузились. Мой взгляд сразу же был прикован к пылесосу, и я оторвалась от Джин Ёна как раз вовремя, чтобы увидеть, как баньши, пошатываясь, выползают из насадки.
— Даже не думайте об этом! — сказала я ему, но баньши просто оперся крошечной ручкой о пылесос, с несчастным видом оглядел окружающий мир, и его сильно вырвало. Другие баньши, пошатываясь, прошли мимо него, шатаясь туда-сюда, как пьяные, разбрасывая крошечные статические разряды о сухие кусочки ковра и падая ничком. Ещё парочку из них тоже вырвало.
Джин Ён, с горящими от злобы глазами, сказал:
— Ах! Теперь мне будет чем заняться дома!
— Эй, по крайней мере, дома они не пытаются усыпить нас песнями, — заметила я. Я была почти уверена, что нападение на нас баньши приведёт к открытой войне, и в настоящее время мы жили довольно счастливо — если не считать того, чем они время от времени швырялись в Джин Ёна.
— Я буду пылесосить, — сказал Джин Ён, но сказал это тихо.
Он снова начал приводить себя в порядок, а я вытерла свои мечи куском грязной газеты. Я не знала, будут ли они сами очищаться на обратном пути или что-то в этом роде, но мне показалось невежливым использовать их и не почистить, даже если они снова превратятся в настенные кронштейны. В доме и так было достаточно беспорядка.
Когда мечи стали чистыми и больше походили на кронштейны, чем на мечи, я поднялась, расправляя затёкшие плечи и чувствуя лёгкое покалывание в заживающей ране на руке. Вампирские слюни — отличная штука, скажу я вам.
— Думаешь, отец Зеро действительно хотел нас убить? — спросила я, снова рассеянно касаясь больного места на рёбрах. Когда я снова подумала об отце Зеро, у меня промелькнуло воспоминание, когда он был в моей голове. Что это было?