Мои мысли вернулись к папке, которую Атилас просматривал последние пару недель: другой мальчик, по его словам, был одной из второстепенных жертв убийцы. У этого мальчика и Морганы было много общего, и следствию было бы полезно, если бы мои психи решили покопаться в её родителях и прошлом тоже, верно? Всё, что угодно, лишь бы подтвердить или опровергнуть её принадлежность к эрлингам. Ей не пришлось бы сталкиваться с тем, что она зомби и эрлинг, если бы этого можно было избежать.
Я откусила ещё несколько кусочков от сэндвича, и, возможно, все они ждали разрешения поесть, не будучи вынужденными отвечать на мои расспросы, потому что воцарилась тишина, пока я не доела последний кусочек.
Я не замечала этого, пока не стряхнула крошки с пальцев и не заметила, что Зеро насмешливо наблюдает за мной, скрестив свои огромные руки на груди.
— Чегось? — спросила я, защищаясь. — Тебе ещё тушёнки?
Атилас тихо рассмеялся, когда Зеро сказал:
— Попроси.
— Попросить о чём? — виновато переспросила я. Для парня, который говорил не слишком много, он, безусловно, позаботился о том, чтобы сказанное им имело значение. Он мог оставить питомца в недоумении, знает ли он, что она задумала с определённой флешкой, и поощряет ли её к откровенности по этому поводу, или же он на самом деле просто знает, что она хочет что-то сказать, и дает ей понять, что она может это сделать.
— Ты была такой угрюмой…
— Я не дулась! — воскликнула я.
— Значит, затаилась, — поправил он. — Ты уже пару недель слоняешься по дому и, очевидно, пытаешься придумать, как о чём-то попросить, так что лучше сразу начни с этого.
— Почему? — возразила я. — Ты поможешь мне с этим, если я попрошу?
К моему крайнему изумлению, он холодно ответил:
— Не понимаю, почему бы и нет. В последнее время Силовики не давали нам работы, и мы не рассматриваем дела, касающиеся людей. Попроси, мы поможем.
— Хорошо, но лучше не бери свои слова обратно, когда узнаешь, в чём вся соль, — предупредила я его. Если бы у меня был ещё один сэндвич, я могла бы подумать о том, как преподнести идею, пока ела, но другого у меня не было. Наконец, я просто сказала: — Думаю, нам также нужно поговорить с Морганой.
— Ты сказала, чтобы мы её не беспокоили.
Я не могла понять, был ли это сарказм или нет, поэтому просто уставилась на него.
— Блин. Только посмотрите на себя, чуваки, в последнее время вы слушаетесь меня, когда я прошу вас что-то сделать!
— Человеческая девушка не будет говорить, — сказал Джин Ён. — Не сейчас. Ещё нет. Она сердита.
Атилас приподнял бровь.
— Я не понимаю, зачем с ней говорить.
— Дело не в том, что с ней нужно говорить, а в том, что вам всем нужно слушать, — сказала я ему. — Если я эрлинг, то, полагаю, Моргана тоже — я думаю, она ещё одно из ваших второстепенных дел двадцатых годов, вроде того дела, которое просматривал Атилас. Зеро, ты сказал, что второстепенные дела могут оказаться более полезными в данный момент, чем основные, так что мы могли бы рассмотреть их все. Помогаю тебе помочь мне.
Он действительно воспринял это всерьёз.
— Девушка действительно заговорит с нами?
— Думаю, она заговорит с тобой, — сказала я немного мрачно. Моргана, возможно, и выгнала бы меня, потому что не хотела, чтобы ей напоминали о мире, частью которого она так недавно осознала себя, но я была уверена, что она всё равно поговорила бы с Зеро или Джин Ёном. Психи не были людьми — они на самом деле даже не казались людьми. Я же была. И я напоминала ей, что она не человек.
Зеро кивнул; Атилас, теперь уже более задумчивый, кивнул в ответ. Итак, они согласились. Было приятно. Я всё ещё привыкала к тому, что они во всём со мной соглашались. По-настоящему слушали.
— Не понимаю, почему бы нам не покопаться, — сказал Зеро, вытирая рот и принимаясь за второй бутерброд. — Поскольку мы работаем над второстепенными делами из-за их сходства, мы сделаем для неё всё, что могли бы сделать при расследовании других.
— В настоящее время у нас больше ресурсов, — добавил Джин Ён. — Этот лепрекон.
— И Зул, — добавила я.
Джин Ён понюхал свой кофе, но сказал:
— Я согласен. Нам тоже стоит взглянуть на это дело.
Атилас слабо вздохнул.
— А это обязательно, мой господин?
— Что? — сказала я ему. — Ты не одобряешь?
Я почувствовала лёгкое разочарование. Нельзя сказать, что Атилас подбадривал меня или относился по-отечески, или что-то в этом роде; на самом деле, он всегда был предельно прямолинеен в своих предупреждениях о привязанности к себе, Зеро и Джин Ёну. Но каким-то образом он всегда был рядом, чтобы подсунуть мне информацию самым хитрым из возможных способов или подтолкнуть меня в нужном направлении, когда дело касалось вещей, в которых я пыталась разобраться.