— Я хочу сказать, — сказал он, — что я не всегда подчиняюсь Хайиону. И когда он думает, что я подчиняюсь ему, я делаю это только в той мере, в какой это кажется мне правильным.
Возникает интересный вопрос.
— Когда Зеро сказал тебе называть меня Пэт?
Он нахмурился, как будто это был не тот вопрос, которого он ожидал.
— В прошлом году. Вчера он… снова напомнил мне.
На этот раз нахмурилась я.
— Так вот почему ты сосал пакет с кровью, когда я вчера вышла из душа? Погодь-ка, так вот почему он швырнул тебя об стену?
— Конечно, — сказал он как ни в чем не бывало. — Зачем ещё ему это делать?
Я открыла было рот, чтобы объяснить ему, почему ещё кто-то мог так поступить, но он поспешил заговорить раньше, чем я успела, как будто прекрасно понимал, что я собираюсь сказать.
— Это не важно. Сегодня мне нужно имя, чтобы как-то к тебе обращаться. Мне не нравится «Пет», тебе не нравится «noh»; также ты будешь возражать, если я буду называть тебя другим именем.
Он остановился и подумал, затем неуверенно произнес слово по-корейски.
В пропущенном через Между переводе это прозвучало как «ты».
— Что за блин? — удивлённо переспросила я. — Ты пытаешься переплюнуть Шекспира?
— У тебя есть настоящее имя, — спросил он, глядя на меня сквозь ресницы. — Ты могла бы назвать мне его.
Было ли на самом деле возможно назвать ему моё настоящее имя? Я погрузилась в задумчивое молчание, пока в голове проносились мелкие мысли, которые следовало обдумать. Теперь, когда у меня состоялся небольшой разговор с Зеро об именах, я не была уверена, что хочу назвать его, даже если Запредельный не сможет мне им навредить. От того, кто знает твоё имя, можно получить и другие неприятности, и я не была уверена, что доверяю Джин Ёну настолько, чтобы назвать ему своё настоящее имя.
— Может быть, позже, — выдала я наконец.
Я увидела, как он ухмыльнулся, и он выглядел довольным. Только несколько минут спустя мне пришло в голову, что он вообще не ожидал, что я назову ему свое имя.
— Ты меня проверяешь? — подозрительно спросила я его. — Хочешь убедиться, что я не наделаю глупостей, если кто-нибудь спросит моё имя?
— Ani, — сказал он. — Это была не проверка. Совсем не проверка. Я хочу этот документ — дай мне этот документ.
Я отдала ему бумажку, но вместо того, чтобы приступить к своему обычному беглому просмотру документов, в которых пока не было много полезной информации, я спросила его:
— Что вы, чуваки, обычно делаете с воспоминаниями?
Он бросил на меня быстрый взгляд поверх бумаги.
— У тебя уже был кошмар. Зачем тебе ещё какие-то воспоминания?
— Кошмар говорил, что мои родители решили умереть, чтобы я осталась в живых, — сказала я. Я была удивлена тем, как легко это прозвучало. — И вчера с отцом Зеро чуть было не произошло что-то, но я не помню ни того, ни другого.
— А, — сказал он, и, хотя это было маленькое слово, оно было наполнено пониманием. — Ты думаешь, что есть недостающие воспоминания?
— Кажется, да, — мрачно ответила я. — То же самое сказал и отец Зеро — он сказал, что в моей голове не было ничего, кроме моих родителей и тебя, и именно поэтому я помешала ему увидеть, что ещё там было. Я просто позволяла мелочам всплывать там, где он мог их видеть.
Он довольно долго смотрел на меня, прежде чем сказал:
— Я должен сказать кое-что ещё, но сейчас мы поговорим о твоих родителях. Ты думаешь, у тебя была какое-то обучение — обучение забывать такие вещи?
— Возможно, я училась не думать о таких вещах, — поправила я. — Это было… когда я впервые имела дело с отцом Зеро, у меня как будто уже была рефлекторная память, чтобы так сделать. Только я думаю, что я делала то же самое с собой…
Это был единственный способ, которым я могла предположить, что чуждый трепет воспоминаний мог возникнуть в моей собственной голове без моего ведома.
— Ах, — снова сказал Джин Ён. — Воспоминания — это… сложно. Может быть, старик тебе поможет.
— Хорошая идея, — сказала я, устраиваясь поудобнее на мягком матрасе и зевая. — Я собираюсь это сделать. На этот раз по-настоящему: я не буду притворяться.
Пока я всё ещё думала об этом и начинала засыпать, Джин Ён пробормотал:
— Как сказал отец Хайиона — я у тебя в голове?
— Ага, — сонно ответила я. — Это, наверное, потому, что ты снова подставлял себя под мечи ради меня.
— Так вот что это было? — задумчиво произнёс он. — Это интересно.
— Не, это просто самоубийство, — пробормотала я. — Я уже говорила тебе: ты должен прекратить заниматься подобными вещами.