Мы быстро осмотрели коридор, но коридор был затянут паутиной и выглядел заброшенным, а четыре комнаты, с седьмой по десятую, показались мне явно пыльными. Мы поднялись на следующий этаж.
С третьего этажа было легко разглядеть планировку территории за многоквартирным домом, хотя увидеть, что происходит во дворе дома номер семь, было не так-то просто. Он был окружён со всех сторон старыми домами и уютно устроился во внутреннем дворе, над которым нависали веранды, вьющиеся лианы и разросшиеся деревья. Единственным путём входа или выхода, казалось, была узкая улочка, переходившая в едва более широкую полосу, которая тянулась между пятым и третьим этажами и заканчивалась прямо перед главной дорогой.
— Похоже, мы возвращаемся к хозяйке, — мрачно сказала я. — Единственные места, откуда можно заглянуть внутрь, находятся на втором этаже, и, похоже, там никого не было. Бесполезно пытаться расспросить соседей, когда их нет.
Спустившись на первый этаж, мы обнаружили, что дверь кабинета для нас открыта. Этот кабинет тоже выходил окнами на фасад, в отличие от неиспользуемого и запертого на висячий замок офиса дальше по главному коридору.
— На втором этаже не так много людей, — сказала я офисной даме, чтобы начать разговор.
— Нет, — сказала она. — Я не могу продать или сдать в аренду эти квартиры ни за какие деньги. Как только кто-то въезжает, он тут же съезжает: слишком много странностей в доме позади. Я думала, вы пришли сюда не для того, чтобы снять квартиру, не так ли? Это хорошая, дешёвая аренда для пары, которая только начинает свою жизнь.
— Извиняйте, — сказала я. — Мы сейчас не ищем. Мы только что услышали, что в том доме, что находится позади, есть кое-что странное, и решили разобраться в этом. Что за странности вы имели в виду?
Она пожала плечами.
— Крики, появление привидений, люди со специальным оборудованием, которые собираются там, чтобы расследовать паранормальные явления. Там всегда какая-то суматоха. Последние жильцы десятого дома сказали, что видели, как дом кого-то съел, и кто-то сказал мне, что это существо пыталось заползти в их квартиру.
— Прелесть, — сказала я. — Как раз то, что доктор прописал, — дома, которые едят людей и пытаются проникнуть в окна.
— Жильцы очень пугливы, — сказала женщина, — и обычно я бы сказала, что они просто переутомляются из-за старого дома, но я сама кое-что видела. На вашем месте я бы избегала этого места. Я распродам всё, как только смогу.
— Спасибки, — сказала я. — Это… полезно. Кажется.
— Если у вас больше нет вопросов, я собираюсь уходить, — сказала она. Она не была грубой, просто констатировала факт. — Я не люблю оставаться здесь слишком долго, иногда разум начинает играть с тобой злую шутку.
— Неа, этого должно хватить, — сказала я.
Мы были уже на полпути к выходу в коридор, когда офисная леди окликнула нас:
— Подождите! Если вы действительно хотите с кем-то поговорить, в девятой квартире находится пожилая женщина.
— Кажется, вы говорили, что с семи до десяти все квартиры свободны? — сказала я, останавливаясь.
— Все, кроме этой, — сказала она. — Арендатор немного странный, но, похоже, её не волнует, что происходит в соседнем дворе, поэтому я оставила её там. Возможно, она сможет вам немного помочь.
Итак, мы поднялись наверх. Я не питала особых надежд, а Джин Ён с трудом скрывал нетерпение, но это был наш последний шанс.
— Если этому человеку нечего сказать, кроме того, что в доме кто-то кого-то съел или пытался проникнуть в дом через балкон, мы могли бы попробовать проникнуть туда сами, — сказала я, когда мы оказались у двери номер девять.
— Ne, — сказал Джин Ён. — Это скучно.
— Ну, по крайней мере, дом нас не съест, — весело сказала я, когда дверь открылась.
Я искала кого-нибудь, кто был бы примерно на уровне моих глаз, поэтому мне потребовалось пару мгновений, чтобы просто уставиться на оклеенную жёлтыми обоями стену вдалеке, прежде чем очень вежливый, очень миниатюрный звук «хм» заставил мои глаза опуститься примерно на уровень груди.
Это оказалась была пожилая женщина, такая же миниатюрная, как и её кашель, и похожая на более худенькую сестру хозяйки Птички Твити. Белые волосы, которые почти светились, пышный пучок, весёлое личико с румяными щёчками и даже лукавые, блестящие глазки.
— Я не думаю, что можно сказать «съест», когда речь заходит о доме, не так ли? — спросила она ровным, теплым голоском. — Я всегда думала, что «проглотит» в этом случае звучит более выразительно.