— Сегодня вечером важный ужин с партнерами. Неформальный. Вы поедете со мной. Будьте готовы к восьми. Я заеду. Наденьте это красное шелковое платье.
Он положил пакет на стол передо мной. Красное. Шелк. Я помнила то фото с моделью… Почти то же самое, что и винное, только еще откровеннее, еще ярче. Это был не вопрос. Это был приказ. И браслет на столе ощущался теперь не наградой, а первым взносом. За что? Я боялась даже предположить.
Глава 6
Красный. Не просто красный – цвет крови, вина, запретной страсти. Тончайший шелк струился в моих руках, холодный и невесомый, обещая ласкать кожу.
Платье из пакета, который Максим так небрежно оставил на моем столе, было произведением искусства и дьявольским искушением одновременно. Глубокое, почти до пупка, V-образное декольте, тонкие бретельки, полностью открытая спина и высокий, до середины бедра, разрез. Оно не скрывало – оно подчеркивало, выставляло напоказ. Под такое платье не наденешь обычное белье. Либо специальные силиконовые чашки и полное отсутствие трусиков, либо тончайшие, почти невидимые стринги, которые все равно будут угадываться под облегающей тканью при определенном свете. Я выбрала второе, ощущая себя одновременно беззащитной и вызывающе смелой.
Я стояла перед зеркалом в маминой спальне, разглядывая незнакомку в отражении. Эта женщина с яркими губами, подчеркнутыми скулами и телом, обтянутым алым шелком, имела мало общего с той Викой, которая еще недавно оплакивала свой развод. Внутри боролись унижение от того, ЧТО я делаю, и темное, пьянящее возбуждение от того, КАК я при этом выгляжу. Мне было страшно и… любопытно. Куда заведет меня эта дорога?
— Господи, Вика! — Мамин голос за спиной был полон ужаса и осуждения. Она вошла без стука, увидела меня и застыла на пороге. — Ты… ты в ЭТОМ собралась идти? Это же… это же просто срам! Я же говорила тебе, дочка, беги оттуда! Этот Волков тебя не на работу взял, он из тебя подстилку делает! Немедленно сними это!
Ее слова хлестнули по щекам, но вместо того, чтобы расплакаться или подчиниться, я почувствовала прилив злой, отчаянной решимости.
— Мама, это просто ужин с партнерами. Важными. И это… часть работы, — соврала я, голос звучал неожиданно твердо. Я схватила маленькую сумочку-клатч, накинула на плечи легкое пальто, стараясь не смотреть на мамино лицо, искаженное болью и страхом за меня. — Я пошла. Не жди.
Я выскользнула из квартиры, почти хлопнув дверью, чувствуя спиной ее полный отчаяния взгляд.
Роскошный ресторан на последнем этаже небоскреба встретил меня приглушенным гулом голосов, звоном бокалов и ароматом дорогих духов. Панорамные окна открывали захватывающий вид на ночной Питер, сверкающий миллионами огней. Максим уже ждал меня у входа в отдельный зал (за мной заехало авто с его личным водителем).
Он окинул меня медленным, оценивающим взглядом – от туфель на шпильке до прически. В его темных глазах на мгновение вспыхнул огонек – смесь одобрения и… обладания.
— Выглядите соответственно, Виктория, — ровным тоном произнес он, но его рука, легшая мне на поясницу, была властной и горячей. Слишком горячей сквозь тонкий шелк. Он повел меня к столу, где уже сидели двое мужчин в безупречных костюмах – те самые партнеры.
— Господа, позвольте представить вам Викторию Лаврову. Моя незаменимая помощница, — его голос звучал обволакивающе-любезно, но рука на моей талии слегка сжалась, словно клеймя меня своим знаком.
Мужчины поднялись, их взгляды скользнули по мне – вежливо-оценивающие, но я видела в них тот же мужской интерес, что и у Орлова, только лучше замаскированный.
Весь ужин прошел как в тумане. Максим был воплощением обаяния и деловой хватки. Он блистал остроумием, легко переходил с русского на английский, обсуждал цифры и стратегии. А я… я была красивым аксессуаром. Он заказывал мне вино, не спрашивая моих предпочтений («Виктории – Шабли Гран Крю, она оценит»), отвечал на вопросы, адресованные мне («Виктория предпочитает сосредоточиться на работе, не так ли?»), его рука то и дело «случайно» касалась моей спины, плеча, колена под столом. Каждое прикосновение обжигало, вызывая смесь негодования и предательской дрожи.
Я чувствовала себя дорогой куклой, выставленной на обозрение, и одновременно ощущала странный, извращенный трепет от его власти, от того, что он так открыто демонстрирует свое право на меня.
— Господа, прошу прощения, нам с Викторией нужно на пару минут обсудить детали завтрашней встречи, — в какой-то момент сказал Максим, поднимаясь. Он взял меня за руку и повел к выходу на открытую террасу.
Прохладный ночной воздух ударил в лицо, немного отрезвляя. Город внизу переливался огнями, словно россыпь драгоценностей. Максим подвел меня к стеклянному ограждению и встал сзади, почти прижимаясь к моей спине. Я чувствовала жар его тела сквозь тонкий шелк платья.