— Ты, наверное, так давно здесь работаешь, знаешь всех «старичков»? — спросила я как можно небрежнее. — Мне тут Алексей из IT рассказывал, что до меня работала очень толковая девушка, Ольга… Кажется, Свиридова?
Дмитрий на мгновение замер, его улыбка стала чуть менее естественной.
— Да, Ольга. Отличный специалист, — ответил он ровно. — Очень амбициозная. Проработала у нас месяца три, кажется. Потом ушла – получила какое-то очень выгодное предложение в Москве, насколько я помню. Личные обстоятельства, знаешь ли.
Он говорил гладко, слишком гладко. Ни тени сожаления, ни капли эмоций.
Ужин подходил к концу. Дмитрий сделал знак официанту и повернулся ко мне.
— Вика, вечер такой замечательный… не хочется, чтобы он так быстро заканчивался. Может, поедем ко мне? Выпьем хорошего вина, послушаем музыку в спокойной обстановке?
Он достал из кармана пиджака маленькую плоскую коробочку из темно-синего бархата. Внутри, на шелковой подушечке, лежали изящные серьги с сапфирами и мелкими бриллиантами.
— Это небольшой знак моего… восхищения, Вика. Ты заслуживаешь красоты и нежности.
Сердце пропустило удар. Снова подарок. Как у Максима. Только подано изящнее, с комплиментами, а не как плата за услугу. Но суть… суть оставалась той же? Тревога сдавила горло. Но отказать сейчас – значило бы показать свой страх, свои подозрения.
— Они прекрасны, Дмитрий. Спасибо, — прошептала я, позволяя ему застегнуть серьгу на моем ухе. Его пальцы задержались на моей шее на долю секунды дольше необходимого. — Да, пожалуй… почему бы и не выпить вина.
***
Его квартира в элитном жилом комплексе на Крестовском острове была воплощением современного шика. Панорамные окна, минималистичный дизайн, дорогие материалы, идеальный порядок. Идеальный и… бездушный. Ни одной личной фотографии, ни одной случайной безделушки. Словно... декорация.
Он включил тихий джаз, разлил по бокалам выдержанное бордо. Мы сели на огромный диван. Дмитрий рассказывал о своей коллекции живописи, о планах компании. Потом он придвинулся ближе.
— Ты очень красивая, Вика, — прошептал он, убирая прядь волос с моего лица. Его глаза смотрели пристально, обволакивающе.
Он наклонился и поцеловал меня. Поцелуй был нежным, но настойчивым, требовательным. Губы умелые, знающие, как доставить удовольствие. Его рука легла мне на талию, притянула ближе, другая скользнула по плечу, по спине, к бедру.
Это было совсем не похоже на грубую страсть Максима. Это было искусство соблазнения – медленное, обволакивающее, усыпляющее бдительность. Я почти поддалась, тело инстинктивно ответило на ласку, тепло разлилось внизу живота.
Но тут перед глазами снова встал кадр из видео – его лицо рядом с лицом Ольги, поцелуй в щеку, объятия… А может, и не только поцелуи и объятия? Его движения казались отточенными, заученными, лишенными искренней страсти. Словно он просто выполнял программу. Когда его пальцы уверенно скользнули под вырез моего платья, намереваясь коснуться груди, я резко отстранилась, почти отшатнулась.
— Дмитрий, прости… я не могу, — выдохнула я, стараясь унять дрожь в голосе. — Слишком… слишком все сложно сейчас. После всего… мне нужно время.
Я использовала его же намеки как щит.
Он замер, его рука повисла в воздухе. Улыбка на мгновение исчезла с его лица, во взгляде промелькнуло что-то холодное, расчетливое. Но он тут же взял себя в руки.
— Конечно, Вика, — его голос снова стал мягким, бархатным. — Прости, если я был слишком настойчив. Я все понимаю. Никакого давления. Твой комфорт для меня важнее всего.
Он поднялся с дивана, отошел к окну, давая мне пространство, возможность прийти в себя. Его реакция была безупречной. Джентльмен до мозга костей. Но я видела это мимолетное изменение во взгляде, эту тень досады, которая промелькнула и тут же скрылась за маской понимания. Что скрывалось за этой маской? Раздражение? Презрение? Или просто холодный расчет игрока, чей ход не сработал?
— Я вызову тебе такси, — сказал он спокойно, поворачиваясь ко мне. — Уже поздно, тебе нужно отдохнуть.
Прощание внизу, у подъехавшей машины, было коротким и вежливым. Он открыл мне дверь, пожелал спокойной ночи. Никаких попыток снова прикоснуться, никаких многозначительных взглядов. Только вежливая, чуть отстраненная улыбка.
Я откинулась на сиденье такси, глядя на удаляющиеся огни его роскошного дома. В голове царил сумбур. Я отвергла его. Опасно ли это? Что он предпримет? Его джентльменское поведение успокаивало, но одновременно и настораживало. Слишком идеально, слишком гладко.