Максим задержал меня после работы. Офис опустел, за окном сгущались сумерки. Он запер дверь своего кабинета на ключ, и этот щелчок прозвучал для меня как приговор. На его столе стояла открытая бутылка дорогого коньяка и два бокала.
— Выпей, — приказал он, протягивая мне бокал. — Ты сегодня вся на нервах. Рассказывай, что случилось.
Я молчала, сделав маленький глоток. Коньяк обжег горло.
— Я вижу, что ты что-то скрываешь, Вика, — его голос стал тише, вкрадчивее. Он подошел, встал совсем рядом, так, что я чувствовала тепло его тела. — Думаешь обо мне? Или… о брате? Он снова лез к тебе со своей фальшивой заботой?
Он мягко провел пальцами по моему плечу, спускаясь ниже по руке. Контраст между его словами, полными ревности и подозрения, и этой неожиданной лаской сводил с ума.
— Сними это… серое недоразумение, — прошептал он, его губы почти коснулись моего уха. — Надень то, что я тебе подарил. Для меня. Хочу видеть тебя такой, какой должна быть моя женщина.
Его рука скользнула под ворот моего платья, касаясь кожи. Я вздрогнула. Это была не грубая сила, как в прошлый раз. Это была манипуляция, соблазнение, приправленное ядом собственничества. Он хотел сломать мою волю не криком, а шепотом и лаской, заставить подчиниться добровольно.
Под его пристальным, гипнотизирующим взглядом я медленно, словно во сне, разделась и надела опять то самое кружевное белье. Он смотрел, как я это делаю, в его глазах разгоралось знакомое темное пламя. Когда я осталась стоять перед ним почти обнаженная, он притянул меня к себе.
— Вот так… — выдохнул он, впиваясь взглядом в мое тело. — Красивая. Моя.
Он целовал меня – долго, глубоко, пьяняще. Его руки исследовали мое тело, уже не грубо, но настойчиво, властно. Он поднял меня на руки и опустил на широкий кожаный диван у окна. Секс был другим – не таким яростным, как на корпоративе или настойчивым как в примерочной, но не менее подчиняющим. Он двигался медленнее, растягивая удовольствие, смешанное с унижением. Его губы даже шептали какие-то подобия комплиментов, пока его член глубоко и властно двигался во мне, требуя ответа не словами, а стонами.
Я снова беззвучно плакала – от бессилия, от стыда, от предательского отклика собственного тела. Но я молчала. Мое молчание злило его, заставляло двигаться жестче, доводя до исступленного оргазма, который был больше похож на потерю сознания.
Он оставил меня на диване, тяжело дыша, и отошел к окну, глядя на ночной город.
Я молча оделась и вышла.
Домой я добралась на автопилоте, чувствуя себя выпотрошенной и грязной. Мама спала. В своей комнате я рухнула на стул и дрожащими руками вставила флешку от Алексея в старенький ноутбук.
На ней было несколько цепочек писем Ольги Свиридовой, адресованных, видимо, близкой подруге – имена были удалены. Сердце заколотилось, когда я начала читать. Ольга писала о растущем страхе. О «серых схемах» по выводу средств через подставные строительные проекты. Об откатах чиновникам за «нужные» разрешения. О давлении со стороны «М.А.», который требовал абсолютной лояльности и закрывать глаза на «некоторые операции». Но было и другое: «Д. такой обаятельный, обещает помочь, говорит, что сам не в восторге от методов брата… но мне кажется, он играет свою игру. Он слишком хорошо знает, как все устроено, как ‘решать вопросы’. Вчера намекнул, что М.А. может быть опасен, если почувствует угрозу… Кому верить? Я запуталась и боюсь их обоих».
Дальше шли обрывки фраз о каких-то документах, которые она пыталась копировать, о счетах в оффшорах, о связях с людьми с очень сомнительной репутацией. Становилось ясно: Ольга знала слишком много об их грязных делах, и оба брата были в этом замешаны по уши, каждый по-своему.
Я сидела, оцепенев от ужаса, глядя на экран. Я иду по ее следам. Делаю то же самое.
Вдруг тишину квартиры нарушил тихий скрежет у входной двери. Кто-то ковырялся в замке. Я замерла, кровь застыла в жилах. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Скрежет прекратился так же внезапно, как и начался. Наступила оглушающая тишина. Дрожа всем телом, я на цыпочках подкралась к двери и заглянула в глазок. Никого. Пустая лестничная площадка.
Но когда я опустила взгляд ниже, то увидела тонкий белый конверт, просунутый под дверь. Не почтовый. Без марки, без адреса. Руки тряслись так, что я едва смогла поднять его.
Внутри лежала открытка. Не фотография, а рисунок, сделанный как будто карандашом. Мужчина держит большой черный зонт над промокшей девушкой под сильным дождем. Мое сердце остановилось. Это была сцена моей встречи с Алексеем той ночью после корпоратива. Кто мог это видеть? Кто мог знать?