Я перевернула открытку. На обороте аккуратным, почти каллиграфическим почерком было выведено всего два слова:
«ЛЮБОПЫТСТВО - ПОРОК»
Не Игорь. Не полиция. Это они. Волковы. Кто-то из них. Или оба. Они знают. Знают про Алексея, знают, что я копаю. Они следят за каждым моим шагом. И это было не просто предупреждение. Это была метка. Угроза, доставленная прямо к порогу моего дома.
Глава 13
Ночь была липкой и душной, как предчувствие беды. Я ворочалась на влажных от пота простынях, но сон не шел. Перед глазами стоял карандашный рисунок – дождь, зонт, две фигуры – и кривые, зловещие буквы: «ЛЮБОПЫТСТВО – ПОРОК». Угроза, доставленная прямо к порогу, холодила кровь эффективнее любого душа. Они знают. Знают про Алексея, про флешку. Они следят.
Мысли метались, цепляясь одна за другую. Флешка. Письма Ольги, ее страх, ее намеки на грязные дела обоих братьев. Игорь, его разбитое лицо, его панический шепот: «…как Ольгу…». Они сожрут.
Время близилось к семи утра. Время подниматься, натягивать на себя очередную маску из косметики, очередное платье-униформу, идти в это логово, улыбаться Максиму после вчерашнего унижения на диване в его кабинете, уворачиваться от скользких взглядов Дмитрия, делать вид, что все в порядке.
Но сегодня что-то сломалось окончательно. Я не могла. Физически не могла заставить себя встать и пойти туда, где меня ждала расплата за любопытство. Ледяной, парализующий страх сковал конечности. Я смотрела на телефон, на номер офиса, и палец отказывался нажимать кнопки. Но не идти – это тоже шаг. Шаг в неизвестность, нарушение приказа Максима.
Собрав остатки воли, я все же набрала номер.
— Администратор, доброе утро… Это Виктория Лаврова. Я… я не смогу сегодня выйти. Очень плохо себя чувствую, кажется, отравилась вчера… — голос дрожал, но я старалась придать ему убедительности. – Передайте, пожалуйста, Максиму Андреевичу. Спасибо.
Я бросила трубку, чувствуя себя беглянкой. Ложь была слабой, неубедительной. Он не поверит. Но это давало мне немного времени. Немного воздуха.
Мама нашла меня на кухне, ссутулившуюся над нетронутой чашкой остывшего чая. Я дрожала так, что зуб на зуб не попадал. Ее лицо, обычно поджатое в молчаливом осуждении моего «падения», смягчилось. Материнский инстинкт пересилил все остальное.
— Викочка, что с тобой? Ты сама не своя! Ты заболела? Что он с тобой сделал?
И меня прорвало. Слезы хлынули неудержимым потоком, смешиваясь с бессвязными словами. Я рассказывала ей – не все, конечно, не про унизительный секс, не про грязные деньги с флешки – но про давление, про страх, про странные поручения, про откровенные наряды, про ощущение ловушки, из которой нет выхода. Про вчерашнюю угрозу под дверью.
— Мама, ты была права! Права во всем! – всхлипывала я, цепляясь за ее халат. – Это не работа… это… я не знаю что! Они опасны, мама! Мне страшно! Я боюсь, что со мной сделают то же, что… что с той девушкой до меня…
Мама слушала, бледнея с каждой минутой. Ее руки дрожали, когда она обнимала меня, гладила по волосам.
— Господи… Вика… дочка… Что же это… Что же делать-то теперь? – шептала она растерянно, и в ее глазах плескался тот же страх, что и в моих. Мы обе были беспомощны перед этой невидимой, но такой реальной угрозой.
В кармане завибрировал телефон. Сердце подпрыгнуло к горлу. Номер Максима? Или неизвестный? Нет. Сообщение. От Дмитрия.
«Вика, я волнуюсь. С тобой все в порядке? Ты не пришла. Если тебе что-то угрожает, особенно со стороны Максима… дай мне знать. Возможно, я смогу помочь. Я сожалею, что втянул тебя во все это.»
Я смотрела на экран, и внутри боролись противоречивые чувства. Искренность? Или очередная ловушка? Его заботливый тон звучал так убедительно… но видео с Ольгой, ее записка «…он кажется другим, но это маска…», его холодность после моего отказа вчера – все это кричало об опасности. Кому верить?
Пока я мучительно раздумывала над сообщением Дмитрия, мама, видимо, приняла собственное решение. Увидев мое отчаяние, мою панику, она сделала то, что считала единственно правильным в своей системе координат. Пока я сидела, уставившись в телефон, она тихонько вышла в коридор и набрала номер.
— Игорек? Сынок, это я… Приезжай, пожалуйста! Срочно! Викочке очень плохо, она… она в беде! Я боюсь за нее!
Звонок в дверь прозвучал оглушительно громко в напряженной тишине квартиры. Я подскочила, уверенная, что это они. Пришли за мной. Мама поспешила открыть. На пороге стоял Игорь. Он выглядел растерянным и обеспокоенным, его синяк под глазом стал еще заметнее на побледневшем лице.