— Мам! Что ты наделала?! Зачем ты его позвала?! – закричала я, чувствуя, как к страху примешивается ярость. – Уходи, Игорь! Убирайся!
— Викочка, не кричи! Он же помочь хочет! Я его попросила! – залепетала мама, заступаясь за него.
Игорь молчал, глядя на меня своими испуганными глазами. Он боялся. Не меньше моего. Он знал, с кем связался, он видел их силу на собственном лице, на своей руке. И в этот момент, глядя на его страх, на его побитое лицо, что-то во мне переключилось. Да, он был предателем, трусом, шантажистом. Но сейчас… сейчас он был единственным, кто мог вырвать меня из этого дома, из-под их возможного наблюдения. Страх перед Волковыми перевесил все. Годы обид, презрение, неприязнь – все это отошло на второй план перед лицом реальной, смертельной угрозы.
— Игорь… — прошептала я, слова давались с трудом. Я шагнула к нему, схватила за здоровую руку. – Увези меня. Увези меня отсюда! Пожалуйста! Прямо сейчас! К тебе… Я не знаю куда! Только подальше!
Он смотрел на меня ошеломленно. Не ожидал такой реакции. На его лице отразилась борьба – страх перед Волковыми, нежелание снова ввязываться в мои проблемы, но и… жалость? Или остатки каких-то прежних чувств? Он видел мой неподдельный ужас.
— Хорошо, Вика. Поехали, — наконец кивнул он решительно. – Собирайся. Быстро.
Мама смотрела на нас широко раскрытыми глазами, не понимая, что происходит. Я бросилась в комнату, сгребая в сумку первые попавшиеся вещи – паспорт, телефон, зарядку, немного белья. Руки дрожали, я едва попадала молнией по зубцам.
Мы выскочили из квартиры, оставив маму стоять в растерянности на пороге. Вниз по лестнице, через двор, к машине Игоря. Он нервно завел мотор, бросая тревожные взгляды по сторонам. Я плюхнулась на сиденье рядом, вцепившись пальцами в подлокотник.
— Куда? – спросил он, выезжая со двора.
— Не знаю… Подальше от центра. Куда-нибудь, где нас не найдут, — пролепетала я, лихорадочно озираясь.
Машина Игоря петляла по знакомым улицам, но сейчас они казались чужими, враждебными. Каждый темный джип, каждый тонированный седан вызывал приступ паники. Я неотрывно смотрела в боковое зеркало. И через несколько кварталов увидела его. Черный, безликий седан бизнес-класса. Без номеров или с нечитаемыми. Он держался на расстоянии, но уверенно шел за нами, повторяя все маневры Игоря.
— Игорь! Сзади! Черная машина! Они нас нашли! – мой голос сорвался на визг.
Игорь бросил взгляд в зеркало заднего вида, и его лицо исказилось. Он резко нажал на газ.
— Держись!
Началась гонка. Улицы Питера превратились в трассу для выживания. Игорь гнал, не разбирая дороги, сворачивая в проулки, проскакивая на желтый, пытаясь оторваться. Рев мотора, визг шин, мелькание домов и светофоров слились в один кошмарный калейдоскоп. Черный седан не отставал, он словно приклеился к нашему бамперу, неумолимый, как судьба.
Я видела сосредоточенное, испуганное лицо Игоря, его побелевшие костяшки пальцев, вцепившиеся в руль. Он тоже понимал, что это не случайные преследователи.
Очередной перекресток. Мигающий желтый. Впереди затор. Игорь вырулил на встречную полосу, надеясь проскочить.
— Игорь, нет! – закричала я.
С перпендикулярной улицы, игнорируя красный свет, несся огромный самосвал. Он вылетел прямо перед нами, как чудовище из ночного кошмара.
Время замедлило свой бег. Я увидела расширенные от ужаса глаза Игоря, его руки, судорожно выворачивающие руль. Услышала оглушительный скрежет тормозов – наших и самосвала. Почувствовала резкий удар, бросивший меня вперед, на ремень безопасности, который больно врезался в грудь. Потом – еще один удар, сбоку, от которого машина завертелась волчком. Мелькнуло небо, асфальт, чье-то искаженное лицо за стеклом… Звон разбитого стекла. И темнота. Тягучая, вязкая, поглощающая темнота.
Глава 14 (от лица Дмитрия Волкова)
Тишина в офисе по утрам всегда была обманчивой. За полированными фасадами столов, за стеклянными перегородками, под гулом серверов и шелестом кондиционеров скрывалось напряжение, которое можно было резать ножом. Особенно когда Максим был не в духе. А сегодня он был мрачнее полярной ночи. Я почувствовал это, едва переступив порог.
Мой взгляд автоматически скользнул к ее столу у окна. Пусто. Ни сумки на стуле, ни ее самой – хрупкой фигуры, пытающейся казаться незаметной за экраном монитора. Привычная картина рабочего утра нарушена. Легкое, почти неосознанное беспокойство кольнуло где-то под ребрами.