«Как и в прошлый раз…» Эти три слова упали в тишину кабинета, как камни в ледяную воду. Ольга. Он не просто намекал. Он приказывал повторить тот сценарий. Снова использовать меня как инструмент.
Я вышел из его кабинета, чувствуя, как во рту пересохло. Руки слегка дрожали. Он не шутил. Он действительно готов уничтожить Вику, если она станет проблемой. А я… я должен буду этому способствовать? Снова?
Нет.
Это решение созрело мгновенно, где-то в глубине души, перечеркнув годы цинизма и страха. Хватит. Я не могу допустить, чтобы это повторилось.
Чувство к ней – да, черт возьми, это было именно чувство, не просто жалость или вина – оказалось сильнее страха перед Максимом. Сильнее инстинкта самосохранения.
Я должен ее предупредить. Не сообщением, не намеком. Лично. Рассказать ей достаточно, чтобы она поняла – бежать нужно не от Максима. Бежать нужно от нас обоих.
***
Я вернулся к себе в офис, запер дверь. Ее телефон по-прежнему молчал. Я открыл на планшете программу слежения. Маячок был в ее телефоне, который я активировал по приказу брата несколько недель назад.
Точка на карте дрогнула. Поползла. Она вышла из дома. Села в машину? Куда он собралась?!
Черт! Она бежит!
Адреналин ударил в кровь. Я схватил ключи от своего черного «Мерседеса», который мы обычно используем для прикрытия – неброского снаружи, но с форсированным движком и парой «полезных» модификаций под капотом. Со снятыми номерами (но там все на мази, естественно). Выскочил из офиса, игнорируя удивленные взгляды.
Найти их. Перехватить. Заставить выслушать. Не дать Максиму… или его псам… сделать свое дело.
Я летел по городу, ведя машину жестко, агрессивно, как никогда раньше. Навигатор показывал их маршрут. Они петляли, явно пытаясь уйти – но от кого? От Максима? Или… от меня?
Вот они. Впереди, в потоке. Старый «Форд», за рулем – он, рядом – она, бледный профиль у окна. Я видел ее страх даже сзади и на расстоянии.
Я приблизился. Нужно было дать им понять, что это я. Что им нужно остановиться. Я посигналил. Бесполезно. Машина вильнула и ускорилась. Идиот! Он же ее угробит!
Я пошел на сближение, почти касаясь их бампера. Может, он увидит меня в зеркало, поймет… Но он, кажется, решил, что это погоня. Настоящая. И запаниковал еще больше.
Перекресток. Желтый. Встречка. Самосвал.
Я видел это, как страшный сон наяву. Скрежет тормозов. Удар. Искореженный металл.
Я вдавил тормоз в пол, останавливаясь в нескольких десятках метров. Руки на руле дрожали. Дым поднимался от разбитой машины. Тишина после грохота казалась оглушительной.
Она была там. В этой груде металла. Жива?
Я смотрел на дело своих рук. Моя попытка спасти ее… привела к возможной трагедии. Я гнался за ней, я напугал их, я спровоцировал эту аварию. Маска «хорошего парня», которую я так долго и тщательно носил, рассыпалась в прах, обнажая нечто куда более страшное – лицо соучастника. Лицо того, кто снова опоздал. Или того, кто сам стал причиной катастрофы. Вина и отчаяние накрыли меня с головой, лишая воздуха, лишая способности мыслить. Что я наделал?!
Глава 15
Писк. Монотонный, настойчивый, въедливый. Он просачивается сквозь ватную тишину, сверлит мозг, вытаскивая меня из вязкой, липкой темноты, в которой не было ни времени, ни боли. Теперь боль есть. Она накатывает тупой, тяжелой волной, ломит в висках, отзывается тугим обручем в груди при каждой попытке вздохнуть, разливается мутной рекой по всему телу.
Потом приходит запах. Резкий, холодный, бьющий в ноздри – хлорка, лекарства, что-то еще неуловимо стерильное.
Больничный запах.
Я в больнице.
Веки – словно чугунные гири. С неимоверным усилием я заставляю их приподняться. Мир сначала расплывается мутным белым пятном, потом медленно фокусируется. Белый потолок. Белые стены. Трубки капельницы, уходящие куда-то под одеяло, к моей руке. Провода, тянущиеся от датчиков на груди к пищащему монитору у изголовья.
Последние секунды перед тем, как мир погас, вспыхивают в памяти рваными, слепящими кадрами. Отчаянный крик Игоря: «Держись!». Рев мотора у самого бампера – черный седан, тот самый, без номеров. Слепящий свет фар гигантского самосвала, вылетевшего из ниоткуда. Оглушительный, рвущий уши скрежет металла, ломающегося, как фольга. Удар, швырнувший меня вперед, на ремень, перехвативший дыхание. Второй удар, сбоку, от которого наш «Форд» закрутило бешеной каруселью… небо… асфальт… чье-то искаженное лицо за стеклом… звон бьющегося стекла… и темнота.