Мама приходила каждый день, приносила домашний бульон, который застревал в горле, пыталась говорить о пустяках, но ее глаза, полные страха и растерянности, выдавали ее с головой.
Мы обе были пленницами в этой ситуации, только ее цепи были невидимы, сплетены из материнской любви и тревоги. Разговоры не клеились, между нами росла стена невысказанных страхов и подозрений. Она боялась за меня, я боялась за нее, и обе мы боялись их.
В один из таких серых, бесконечных дней дверь палаты тихо открылась, и охранник, лишь на мгновение заглянув внутрь, без вопросов пропустил посетителя. Дмитрий Волков.
Я внутренне сжалась, сердце заколотилось быстрее. Он выглядел… не так, как обычно. Идеальный костюм сидел чуть мешковато, под глазами залегли тени, а всегдашняя обаятельная улыбка казалась натянутой и неуместной. Он молча прошел к креслу, в котором обычно сидела мама, опустился в него и долго смотрел на свои руки. Тишина в палате стала почти оглушительной, нарушаемая лишь мерным писком аппаратуры.
– Вика… – начал он наконец, и голос его прозвучал глухо, незнакомо. – Прости меня.
Я молчала, не зная, что сказать, чего ожидать. Он поднял на меня взгляд, и в его серых глазах, обычно таких ясных и чуть насмешливых, плескалась мутная смесь усталости, страха и… чего-то похожего на раскаяние.
– Это я… я был в той машине. В том черном седане, – слова давались ему с трудом, он запинался, подбирал их. – Я не знаю, что на меня нашло… Испугался. Испугался, что ты делаешь какую-то глупость, бежишь непонятно куда… Испугался, что… что он узнает и… Я подумал, я должен… должен тебя остановить. Или предупредить. Я не знаю… Я просто поехал за вами.
Он замолчал, провел рукой по лицу. Я видела, как дрожат его пальцы.
– А потом… вы поехали быстрее. Я подумал, вы меня заметили… Я хотел посигналить, дать знак, что это я, что не надо… Но ты… то есть, Игорь… он гнал как сумасшедший. Я видел панику на его лице в зеркале… Я пытался догнать… Идиот! Я только напугал его еще больше! А потом… тот перекресток… Самосвал… Боже, Вика, я видел все это… Я стоял там, в нескольких метрах… и ничего не мог сделать…
Он закрыл лицо руками. Его плечи вздрагивали. Я смотрела на него, и внутри боролись ураган эмоций. Шок. Недоверие. Гнев. И… жалость? Он выглядел раздавленным. И его рассказ – он объяснял тот необъяснимый ужас погони, тот рев мотора за спиной. Он не охотился за нами. Он пытался… что? Спасти? Или просто паниковал, боясь гнева брата?
– Я не хотел… Клянусь, я не хотел, чтобы так вышло! – голос его был полон отчаяния. – Это… это ужасная, нелепая случайность… из-за моей дурацкой паники, из-за того, что я полез не в свое дело… Прости меня, Вика. Если можешь.
Верить ли ему? Мозг лихорадочно анализировал каждое слово, каждый жест. Видео с Ольгой. Ее записка: «…он кажется другим, но это маска…». Может, это просто очередной спектакль? Мастерская игра на моих чувствах, на моем отчаянии? Но его страдание выглядело таким неподдельным… И если он лжет, то зачем это признание? Оно ведь ставит его под удар.
Он немного успокоился, отнял руки от лица. Взгляд стал жестче, сосредоточеннее. Он придвинул кресло ближе к моей кровати, понизил голос до шепота, хотя охранник за дверью вряд ли мог что-то услышать.
– Вика, слушай меня внимательно. Ты должна мне поверить. Сейчас это твой единственный шанс. Ситуация… она намного хуже, чем ты можешь себе представить. Он не остановится. Он считает тебя своей собственностью. И если он решит, что ты стала проблемой, или что ты слишком много знаешь… Он не будет колебаться. Как не колебался с Ольгой.
Упоминание Ольги заставило меня вздрогнуть.
– Что… что с ней случилось? Ты знаешь?
Он кивнул, его лицо снова помрачнело.
– Знаю. И я расскажу тебе. Все расскажу. И про нее, и про наши дела, про все это дерьмо, в котором мы погрязли. Но не здесь. Не сейчас. Слишком опасно. Придет время, Вика, я обещаю. Тебе нужно только… дождаться. Выиграть время.
– Как? – прошептала я, чувствуя, как ледяной страх снова сжимает горло.
– Тебе придется играть, – его голос был твердым, убеждающим. – Подыграй Максиму. Сделай вид, что ты сломлена. Что ты все поняла. Что ты его… игрушка. Покорная, благодарная за его «заботу». Пусть он успокоится, пусть потеряет бдительность. А я… я ищу выход. У меня есть кое-какой план, как вытащить нас обоих из этого болота. Или хотя бы тебя. Но мне нужно время. И мне нужно, чтобы ты мне доверяла. Хотя бы немного. Притворись. Ради себя. Ради Игоря. Притворись его вещью, пока я не смогу действовать. Ты сможешь?