Палата Игоря разительно отличалась от моей VIP-одиночки. Обычная двухместная койка у окна, обшарпанная тумбочка, казенное белье. Вторую койку занимал какой-то пожилой мужчина, погруженный в дрему. Игорь лежал, отвернувшись к окну, и сначала даже не заметил нашего прихода. Мой страж остался у приоткрытой двери, словно Цербер у врат Ада, его фигура отбрасывала длинную тень в палату.
Сердце сжалось от знакомой, но от этого не менее острой смеси вины и неловкости. Он здесь из-за меня. В этой убогой палате, разбитый, покалеченный.
– Игорь? – тихо позвала я.
Он медленно повернул голову. Удивление на его лице сменилось сложной гаммой чувств – недоверие, настороженность, и… что-то еще, похожее на усталое смирение. Он выглядел лучше, чем я боялась представить – синяки на лице почти сошли, хотя один все еще желтел под глазом, правая рука покоилась на перевязи поверх одеяла, но взгляд был более осмысленным, чем в тот вечер в кафе.
– Вика? Ты… как ты здесь? – голос его был слабым, хриплым.
– Мне… разрешили тебя навестить, – пробормотала я, делая шаг к кровати. – Как ты?
Наступило неловкое молчание. Мы смотрели друг на друга – двое людей, которых когда-то связывала любовь, потом ненависть, а теперь – общая беда и общий страх. Впервые за долгие месяцы, может быть, даже годы, мы были просто людьми, попавшими в жернова чужой, безжалостной игры.
– Нормально, – он криво усмехнулся, поморщившись от боли. – Собирают по частям. Врачи говорят, повезло. Ты как? Выглядишь… не очень.
– Я тоже выкарабкиваюсь, – я подошла ближе. – Полиция приходила? Спрашивали про аварию?
Он кивнул, отвел взгляд.
– Спрашивали. Я сказал… сам виноват. Не справился с управлением, скорость превысил… Не стал про… про погоню говорить. Бесполезно. И опасно.
Я поняла его. Он боялся. Так же, как и я. Между нами возникло хрупкое, молчаливое понимание, перемирие, рожденное не прощением, а общим ужасом.
– Игорь, мне нужно тебе кое-что сказать, – я понизила голос до шепота, бросив быстрый взгляд на охранника за дверью. Он демонстративно смотрел в другую сторону, но я знала, что он слушает. – Максим… он сказал, что после выписки я переезжаю к нему.
Игорь резко повернулся ко мне, насколько позволяли травмы. В его глазах вспыхнул страх.
– Что?! Вика, ты с ума сошла? Зачем?!
– У меня нет выбора, Игорь, – мой голос звучал неожиданно твердо, даже для меня самой. Я увидела, как он вздрогнул от этой новой решимости в моем тоне. – Он так решил. «Под присмотр». Но я не собираюсь просто сидеть и ждать, пока меня сотрут в порошок. Я буду рядом с ним, в его доме. Я разворошу это осиное гнездо, Игорь. Найду доказательства. Вытащу все наружу. Чего бы мне это ни стоило.
Ужас на его лице сменился паникой. Он попытался привстать, но застонал от боли и откинулся на подушки. Его здоровая левая рука нашла мою, пальцы сжались сильно, отчаянно.
– Не смей! Слышишь, Вика, не смей! Это безумие! Ты же не понимаешь, с кем связалась! Они монстры! Ольга… Ольга тоже пыталась! Она тоже думала, что умнее их, что сможет их переиграть! И где она теперь?! – его голос сорвался на хриплый шепот, глаза лихорадочно блестели. – Они ее стерли! Просто стерли, понимаешь?! Будто ее и не было никогда! Они сожрут тебя, Вика, и не подавятся! Пожалуйста, не делай этого!
Его страх был таким неподдельным, таким животным, что мороз пробежал по моей спине. Он знал. Он знал или догадывался о судьбе Ольги больше, чем говорил раньше. Его слова были не просто предостережением, это был крик человека, заглянувшего в бездну.
Я смотрела в его испуганные глаза, и моя решимость лишь крепла. Да, страшно. До дрожи, до тошноты. Но отступать уже поздно. И некуда.
– У меня нет другого пути, Игорь, – сказала я тихо, но твердо. – Я не могу просто ждать.
Он смотрел на меня несколько долгих секунд, его лицо исказилось от внутренней борьбы. Страх боролся с чем-то еще – может, с остатками прежней привязанности, может, с чувством вины за то, что когда-то оставил меня одну перед лицом неприятностей, а может, просто с отчаянием. Потом он принял решение.
Он наклонился ко мне еще ближе, его дыхание было прерывистым.
– Ладно… Слушай. Если ты… если ты действительно на это решилась… есть один человек. Инна. Она была подругой Ольги. Близкой. Они работали вместе где-то… или просто Инна была в курсе ее дел, я точно не знаю. После того, как Оля пропала… Инне пришлось бежать. Срочно. Сменить все – имя, город, жизнь. Она исчезла. Испарилась.
Он оглянулся на дверь, голос его стал еще тише.
– Она знает многое, Вика. Может, даже слишком много. Компромат какой-то у нее был, кажется… Или доступ к нему. Но найти ее… Это почти нереально. И очень, очень опасно. Для вас обеих. Если они узнают, что ты ее ищешь…