Я замерла у двери, сердце бешено колотилось. Он знал. Знал про мою «болезнь», про попытку уехать с Игорем.
Он медленно повернулся и посмотрел на меня. В его глазах не было ярости, только холодный, изучающий интерес хищника, рассматривающего попавшую в капкан жертву.
– Думала, я не узнаю? Думала, сможешь обмануть меня? – он сделал шаг ко мне. Я инстинктивно отступила назад, упираясь спиной в дверь. – Ты должна была понять уже давно. Я знаю все. Я контролирую все. Твоя жизнь теперь принадлежит мне.
Он подошел вплотную. Я чувствовала жар его тела, запах коньяка и его парфюма. Мне было некуда бежать.
– Но я не злопамятный, – продолжил он тем же тихим, вкрадчивым голосом. – Я готов забыть твою маленькую выходку. Если ты усвоишь урок. Здесь, со мной, ты получишь все, о чем другие женщины могут только мечтать. Деньги, одежду, любые капризы, безопасность… – он усмехнулся последнему слову. – Я дам тебе все, что нужно. И даже больше. Забудь прошлое, Вика. Забудь своих подружек, своего жалкого бывшего муженька. Твоя жизнь начинается сейчас. Здесь. Со мной.
Его слова были ядом, облеченным в сладкую оболочку. Обещание рая, который на самом деле был адом. Он требовал не просто подчинения, он требовал полного отречения от себя, от своей прошлой жизни.
– Ты поняла меня? – спросил он, его глаза впились в мои.
Я не могла говорить, только судорожно кивнула, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Его рука резко поднялась и легла мне на грудь. Пальцы – сильные, безжалостные – сжали ее сквозь тонкий шелк платья. Больно. Унизительно. Это был не жест ласки, это было клеймо собственника, утверждающего свое право на мое тело, на мою волю, на саму ее суть.
– Поняла? – повторил он, чуть усиливая нажим.
Я всхлипнула, зажмурившись
– Да… поняла… – выдавила я сквозь слезы и боль.
Он смотрел на меня еще мгновение, его глаза темнели, в них мелькнул огонек удовлетворения от моей покорности, от ее сломленности. Потом он так же резко отпустил меня. Рука исчезла, оставив после себя фантомную боль и жгучий стыд.
Он сделал шаг назад, окинул меня долгим, тяжелым взглядом – взглядом хозяина, оценивающего свою вещь. В его глазах не было ни тени сочувствия, ни проблеска человечности. Только холодный расчет и абсолютная уверенность в своей власти.
– Вот и хорошо, – произнес он наконец ледяным тоном, в котором не было ни капли сомнения. – Теперь ты только моя. И больше ничья!
С этими словами он развернулся и вышел из кабинета, оставив дверь приоткрытой. Оставив меня одну посреди этой огромной, холодной комнаты, дрожащую от боли, страха и безысходного унижения.
Я сползла по двери на пол, обхватив себя руками, и слезы хлынули неудержимым потоком.
Глава 19
Утро начиналось с тишины. Оглушающей, давящей тишины огромного, бездушного дома, где каждый звук – щелчок замка, скрип паркета, далекий гул системы вентиляции – казался преувеличенно громким и зловещим.
Я проснулась от тяжести на сердце, от чувства обреченности, которое стало моим постоянным спутником. Сон не приносил отдыха, лишь рваные кошмары, от которых просыпаешься в холодном поту.
Заставив себя подняться с огромной, неуютной кровати, я подошла к гардеробной. Ряды вешалок с чужой, навязанной мне одеждой смотрели молчаливым укором. Шелк, кашемир, тонкая шерсть – все безупречного кроя, немыслимых ценников и совершенно не мое. Но выбора не было. Максим ясно дал понять, какой он хочет меня видеть. Его вещь. Его красивая, покорная игрушка.
Рука сама выбрала платье – тяжелый струящийся шелк цвета горького шоколада, облегающий фигуру, с асимметричным вырезом, обнажающим одно плечо. Под него – тончайшее кружевное белье из тех комплектов, что ждали меня здесь.
Я оделась механически, глядя на свое отражение в огромном зеркале. Эта женщина – с усталыми глазами, но вызывающе одетая – была маской. Маской, которую я должна была носить, чтобы выжить. Я надела ее, как броню, пытаясь спрятать под слоем дорогой ткани и косметики ту внутреннюю дрожь, которая не отпускала ни на секунду.
Завтрак в пустой, гулкой столовой прошел в полном одиночестве. Фарфор, серебро, свежевыжатый сок в хрустальном бокале – все это лишь подчеркивало мою изоляцию. Ровно в половине девятого у парадного входа уже ждала машина с тем же молчаливым водителем. Путь до офиса казался дорогой на эшафот.
В «Волков Групп» мое появление произвело ожидаемый эффект. Любопытные взгляды, затихающие разговоры, перешептывания за спиной. Все знали. Знали, что я живу у Максима, знали, что я теперь – его «особая» помощница. Я шла к своему столу, высоко подняв голову, стараясь не замечать их, чувствуя себя редким экспонатом под стеклом.