Нужно играть. Нужно подыгрывать.
Слова Дмитрия эхом отдавались в голове. Это был единственный шанс. Я заставила себя расслабить напрягшиеся мышцы, перестала отворачиваться от его поцелуев, позволила его рукам исследовать мое тело. Это было омерзительно. Каждое его прикосновение обжигало, как клеймо, вызывая приступы унижения.
Но я терпела. Я даже заставила себя тихо, прерывисто застонать, когда его пальцы грубо сжали мою грудь. Звук получился жалким, испуганным, но он, кажется, принял его за знак покорности или возбуждения.
Он усмехнулся торжествующе, его пьяные глаза заблестели. Быстро расстегнул ремень, молнию на брюках, высвобождая свой большой горячий член. Твердый, агрессивный. Он не стал терять время на прелюдии.
Развел мои ноги грубым, властным движением и вошел в меня. Резко, глубоко, почти до боли. Я вскрикнула, но тут же прикусила губу, заставляя себя молчать, не выдать свой страх и отвращение.
Он начал двигаться – яростно, быстро, с той же животной силой, что и в ту ночь в отеле. Каждый его толчок был наказанием, утверждением его власти, его права на мое тело. Он не смотрел мне в лицо, его взгляд был устремлен куда-то в бок, он был погружен в свой пьяный, эгоистичный акт обладания.
Я лежала под ним, глядя в темноту невидящими глазами. Слезы текли по вискам, смешиваясь с потом, но я не издавала ни звука, кроме тех тихих, поддельных стонов, которые вырывались против воли, когда его движения становились особенно резкими.
Я заставила себя не закрывать глаза, смотреть на него, на его напряженное лицо, на его мощные движения. Я должна была запомнить это унижение, эту боль. Она станет моим топливом. Моей силой.
Он кончил быстро, с глухим, гортанным рыком, глубоко изливаясь в меня. Потом так же резко высунул и рухнул рядом на кровать, тяжело дыша. Почти сразу его дыхание стало ровным, глубоким – он заснул, пьяный, удовлетворенный, не обращая на меня больше никакого внимания.
Я лежала не двигаясь, боясь пошевелиться, боясь разбудить его. Тело болело, ныло, чувствовало себя грязным, оскверненным. Но внутри, сквозь толщу ужаса и отвращения, разгорался холодный, яростный огонь. Я подыграла. Я вытерпела. Я не сломалась.
Я посмотрела на его спящее лицо – в пьяном сне оно казалось почти беззащитным, но я знала, какой монстр скрывается за этой обманчивой маской. Я запомню это. Запомню все. И придет день, когда он заплатит. За все. За Ольгу. За Игоря. За мою растоптанную жизнь.
Тихо, стараясь не шуметь, я выскользнула из-под его тяжелой руки и пошла в ванную. Горячая вода душа не могла смыть грязь, но она помогла немного прийти в себя.
Глядя на свое отражение в зеркале – на засосы на шее, на красные пятна на коже там, где он меня сжимал – я увидела не только жертву. Я увидела женщину, которая начала бороться. Пусть пока тихо, невидимо, но бороться.
Глава 20
Дни в логове Максима тянулись, похожие один на другой, как капли воды в мутной реке. Я училась жить, осваивая свою новую, навязанную мне роль. Роль покорной, красивой вещи, существующей лишь для услады хозяина. Внешне я была само спокойствие.
Я научилась предугадывать его настроение по едва заметному изгибу губ, подавать кофе именно так, как он любил, молчать, когда он был не в духе, и изображать заинтересованность, когда он снисходил до разговора.
Моя гардеробная пополнялась – шелка, кружева, кашемир, платья, одно откровеннее другого. Я надевала их каждое утро, как солдат надевает форму перед боем. Но внутри билось испуганное, хоть и не сломленное сердце.
В офисе я старалась держаться незаметно, но это было невозможно. Мой новый статус витал в воздухе, сквозил в любопытных взглядах коллег, в их шепотках за спиной. Я была игрушкой босса, и все это знали. Дмитрий продолжал меня избегать, его холодность ранила и пугала, оставляя меня в полном неведении относительно его истинных намерений.
Однажды утром Максим буднично сообщил, что через пару дней состоится корпоративная поездка на теплоходе по Неве. Важные переговоры, партнеры, неформальная обстановка. И, разумеется, я еду с ним. Как его спутница. Как его помощница. Как его собственность, которую не стыдно показать нужным людям. В списке приглашенных значился Орлов. От одного его имени по спине пробежал липкий холодок.
– Да, конечно, Максим Андреевич, – ответила я с той покорной улыбкой, которую так тщательно репетировала перед зеркалом. Внутри все сжалось от отвращения и страха. Снова быть его витриной. Снова ловить на себе сальные взгляды Орлова. Но я должна была играть свою роль.
***
Роскошный двухпалубный теплоход сверкал огнями, медленно скользя по темным водам Невы. Музыка лилась рекой, смешиваясь со звоном бокалов и гулом голосов. Пахло дорогим парфюмом, шампанским и фальшью. Я стояла на верхней палубе рядом с Максимом, одетая в облегающее платье из серебристого шелка, которое больше открывало, чем скрывало. Я улыбалась, кивала, поддерживала светскую беседу, чувствуя себя марионеткой на ниточках.