Максим был в своей стихии – обаятельный, остроумный хищник, центр всеобщего внимания. Он вел переговоры с Орловым и еще парой важных шишек, легко переходя с делового тона на светские шутки. Орлов, заметив меня, расплылся в своей маслянистой улыбке, его взгляд неприкрыто ощупывал мое тело. Я отвела глаза, чувствуя приступ тошноты.
Дмитрий держался особняком, у бара, с бокалом виски в руке. Он выглядел напряженным, задумчивым, и старательно не смотрел в мою сторону. Но я чувствовала его взгляд. Тяжелый, тревожный.
В какой-то момент, когда Максим был полностью поглощен жарким спором с Орловым о процентах и откатах, я почувствовала легкое прикосновение к локтю.
Дмитрий.
Он стоял рядом, так близко, что я ощутила знакомый аромат его одеколона.
– Нужно поговорить. Срочно, – прошептал он так тихо, что его слова почти утонули в шуме вечеринки. Его глаза встретились с моими – всего на долю секунды, но в них была такая тревога, что мое сердце екнуло. – Иди за мной через минуту. Незаметно.
Он тут же отвернулся и быстрым шагом направился к неприметной двери с табличкой «Служебный вход». Я замерла, кровь стучала в висках. Риск? Безусловно. Но что-то в его взгляде, в его голосе, говорило, что это важно.
Выждав момент, когда внимание Максима и Орлова было отвлечено подошедшим официантом, я скользнула к той самой двери и шагнула в полумрак служебного коридора.
Дмитрий ждал меня за поворотом. Он схватил меня за руку и потащил за собой по узким, тускло освещенным лабиринтам теплохода.
Пахло машинным маслом, сыростью, старыми канатами. Мы остановились перед какой-то низкой дверью без ручки. Дмитрий толкнул ее плечом. Подсобка. Тесная, темная каморка, заставленная какими-то ящиками и бухтами тросов.
– Что случилось, Дима? – прошептала я, пытаясь отдышаться.
Он выглядел не так, как обычно. Его безупречный костюм казался чуть помятым, волосы растрепаны. Он нервно теребил манжету дорогой рубашки, избегая смотреть мне в глаза.
– Вика… Как ты? – голос его был глухим, полным неприкрытой тревоги. – Как ты там… у него? Он… он не обижает тебя?
Его беспокойство было таким искренним, таким непохожим на его обычную светскую гладкость, что я растерялась.
– Я… нормально, Дима. Все хорошо, – солгала я.
– Не ври мне, – он поднял на меня взгляд, и я увидела в его глазах боль. – Я же вижу. Ты сильная, Вика. Невероятно сильная. Но он… он способен сломать кого угодно.
Он сделал шаг ко мне в тесном пространстве, и в этот момент свет над головой мигнул раз, другой и погас. Мы погрузились в абсолютную, густую темноту. Только за тонкой переборкой слышался плеск воды и далекие, приглушенные звуки музыки и голосов с палубы.
Я дернулась было к выходу, но Дима меня остановил, взяв за плечи, но сразу же отпустив.
- Позволь мне высказаться...
И мы остались одни в этой темноте, словно на необитаемом острове.
Тишина и темнота развязывают языки. Или, может, это шампанское ударило в голову. Дмитрий заговорил – тихо, сбивчиво. О Максиме. О том, каким он был раньше – амбициозным, азартным, но… другим. Не монстром. О том, как первые большие деньги, первая кровь, первая безнаказанность начали менять его, превращая в того, кем он стал сейчас. Он говорил с горечью, с какой-то странной смесью осуждения и… братской боли...
– Я устала слушать о нем, Дима, – неожиданно для себя перебила я. Смелость, рожденная темнотой и отчаянием. – Расскажи о себе. Кто ты? Не совладелец «Волков Групп», не брат Максима. А просто ты.
Он замолчал. Мы могли выйти в любой момент, вернуться на бал князя тьмы. Но застыли на месте, словно эта коморка была нашим маленьким островком свободы.
Я слышала его прерывистое дыхание в темноте. Потом он заговорил снова – неуверенно, словно нащупывая слова. Рассказал о том, как мечтал стать архитектором, а не бизнесменом. О каком-то юношеском проекте, который провалился. О страхе не оправдать ожиданий отца, вечно быть в тени старшего брата. Голос его звучал глухо, уязвимо.
В темноте наши руки случайно соприкоснулись. Легкое, мимолетное касание. Никто не отдернул руку. Наоборот, его пальцы нашли мои, неуверенно, вопросительно, сплелись с ними. Тепло его ладони обожгло мою кожу.