В офисе «Волков Групп» царила привычная деловая суета, но для меня воздух здесь стал еще более разреженным и удушливым.
Любопытные взгляды коллег казались иглами, впивающимися в спину. Перешептывания за спиной – ядом, отравляющим и без того истерзанную душу. Все знали. Знали, что я живу у него, знали, что я теперь не просто ассистент. Я была игрушкой босса, его трофеем, и мое присутствие здесь, за этим столом, было лишь частью его спектакля.
Дмитрия в офисе видно не было все утро. Интересно, куда он делся?
Я пыталась работать, но строки в документах расплывались, цифры путались. Мысли возвращались к вчерашнему вечеру, к поцелуям Дмитрия, к его отсутствию сегодня. К предстоящему приему у Нарышкина. Что меня там ждет?
Во время обеденного перерыва я решила пойти за кофе не в общую зону, а в маленькую кофейню на первом этаже бизнес-центра – просто чтобы сменить обстановку, побыть несколько минут вне стен этого офиса. Я заказала латте и уже собиралась вернуться к лифтам, как почти столкнулась с ним. Дмитрий. Он выходил из переговорной, один.
На мгновение наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло что-то – тревога? Сожаление? Но лицо оставалось непроницаемым. Он прошел мимо, словно не заметив меня, но когда поравнялся, его рука «случайно» задела мою. Легкое, почти невесомое касание. И в моей ладони оказалось что-то маленькое, сложенное в несколько раз. Записка.
Он не остановился, не обернулся, просто пошел дальше по коридору, оставив меня стоять посреди холла с бешено колотящимся сердцем и крошечным клочком бумаги в руке. Руки дрожали так, что я едва смогла развернуть ее, спрятавшись за массивной колонной.
Аккуратным, торопливым почерком было выведено несколько слов:
«Не верь глазам. Доверяй. Сегодня вечером – будь осторожна. Не пей ничего у Н. Он опасен не только для тебя.»
Сердце подпрыгнуло. Значит, он со мной! Его холодность – это часть плана! Но последняя фраза… «Он опасен не только для тебя». Для кого еще? Для Максима? Или… для самого Дмитрия?
Я быстро спрятала записку. Тревога не отпустила, наоборот, стала еще сильнее. Но теперь к ней примешивалась искорка надежды. Я не одна.
Вечером, когда я уже собиралась выходить из офиса, чтобы сесть в ожидающую меня машину, мой рабочий телефон зазвонил. Номер был незнакомый, но внутренний. Секретариат?
– Виктория Андреевна? – голос девушки на том конце провода был чуть взволнованным. – Вам просили передать. Только что звонила ваша мама… Она… она просила срочно ей перезвонить. Говорила, что-то случилось… что-то очень важное.
Мама? Что могло случиться? Максим же наверняка заблокировал ее звонки мне. Или… что-то произошло, что вышло из-под его контроля?
– Спасибо, я перезвоню, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Я бросила трубку. Руки похолодели. Что делать? Звонить маме? Но откуда? Из машины? Из дома Максима? Это слишком рискованно, он мог прослушивать все.
Нужно было выиграть время. Придумать причину задержаться. Но какую? Голова отказывалась соображать.
***
Роскошный, но мрачный особняк Нарышкина утопал в огнях, которые лишь подчеркивали его зловещую монументальность. Тяжелые дубовые двери, решетки на окнах нижнего этажа, молчаливая охрана с каменными лицами у входа. Здесь не праздновали, здесь заключали сделки и вершили судьбы в клубах сигарного дыма.
Атмосфера внутри была тяжелой, пропитана запахом дорогих сигар, выдержанного виски и скрытой, затаенной опасности. Публика соответствовала – влиятельные, жесткие мужчины с пустыми или хищными глазами, в идеально сидящих костюмах, и их спутницы – красивые, холеные женщины с застывшими улыбками и потухшими взглядами. Они были такими же аксессуарами, как и я.
Максим вел меня под руку, его пальцы властно сжимали мой локоть. Он был в своей стихии – уверенный, чуть насмешливый, хозяин положения. Он подвел меня к хозяину дома – Нарышкину. Мужчина лет пятидесяти, с гладко зачесанными седеющими волосами, ледяными голубыми глазами и жесткой линией рта. От него веяло холодом и властью, куда более древней и страшной, чем у Максима.
– Николай Сергеевич, позвольте представить, Виктория, – голос Максима был обволакивающе-любезным. – Моя помощница. И не только.
Нарышкин медленно окинул меня цепким, раздевающим взглядом с ног до головы. Я почувствовала себя насекомым под микроскопом. Его взгляд задержался на вырезе моего платья, потом скользнул по лицу.
– Очаровательно, Максим Андреевич, очаровательно, – проговорил он низким, рокочущим голосом, не отрывая от меня глаз. – У вас безупречный вкус. На все. Виктория, не правда ли? Редкое имя. И редкая красота. Надеюсь, вы так же умны, как и красивы? Максим не терпит глупышек.