– Кто это? – повторил он вопрос, и на этот раз его голос был тихим, почти шепотом, но от этого шепота по коже пробежал мороз.
Не дожидаясь ответа, он повернулся, подошел к двери и повернул ключ в замке. Щелчок прозвучал оглушительно громко в мертвой тишине комнаты, отрезая мне последний путь к отступлению.
Он снова повернулся ко мне, планшет все еще был в его руке.
– Значит, маленькая мышка решила поиграть в шпиона? – его голос был обманчиво спокоен, но за этим спокойствием чувствовалась накатывающая волна ярости. – Как давно ты копаешь под меня, Вика? Кто тебе рассказал? Твой бывший? Или братец мой расстарался?
Он медленно двинулся ко мне, и страх, копившийся неделями, прорвал плотину. Терять было больше нечего.
– Да! – выкрикнула я, голос сорвался на визг, смешанный со слезами. – Я все знаю! Про ваш Б200! Про то, что вы делаете со мной! Подсыпаете эту дрянь, превращаете меня в… в безвольную куклу! Зачем?! Что вам нужно?!
Истерика захлестнула меня, я вскочила с кровати, сама не своя от ужаса и бессильной ярости.
– А Ольга?! Что вы сделали с Ольгой?! Вы ее убили?! Отвечай!
Максим смотрел на меня, и на его лице промелькнуло что-то похожее на досаду, на разочарование игрока, чья любимая фигурка вдруг сломалась. Он сокрушенно покачал головой.
– Зря ты все узнала, дурочка – его голос был почти усталым. – Я ведь хотел по-хорошему… Хотел играть с тобой, как вы, красивые суки, это любите – жесткий альфа, полный контроль… думал, тебе понравится быть моей вещью. А ты… все испортила. Сама.
Он бросил планшет на кровать, экран погас. Его взгляд стал злым, хищным.
– Ну что ж. Теперь придется по-плохому. Ты все равно будешь моей. Полностью. Только теперь без иллюзий и красивых оберток. Ты научишься подчиняться, Вика. Я тебя научу. А потом... потом тебя заберут ОНИ...
Он сделал шаг ко мне, его намерения были очевидны и пугающи. Он собирался наказать меня, сломать окончательно, здесь и сейчас. Я отшатнулась, упираясь спиной в холодную стену.
В этот момент в дверь настойчиво постучали. Раз, другой. Потом послышался звук ключа в замке – у кого-то еще был доступ в мою комнату. Дверь распахнулась.
На пороге стоял Дмитрий.
Он замер на мгновение, оценивая сцену: я, бледная, заплаканная, загнанная в угол, и Максим, надвигающийся на меня с явным намерением применить силу.
– Максим, остановись! Что ты делаешь? – голос Дмитрия был напряженным, но он пытался сохранять спокойствие.
Максим резко обернулся к брату, его лицо исказилось в неконтролируемой ярости.
– Не вовремя, братец. Уйди. Это не твое дело. Проваливай.
– Нет, Максим. Это и мое дело тоже, – Дмитрий шагнул в комнату, вставая между мной и братом. – Я не позволю тебе…
– Что ты не позволишь?! – взревел Максим, теряя остатки контроля. – Защищать ее вздумал?! Нашу игрушку?!
Дмитрий не отступил.
– Мы с Викой уходим, – сказал он твердо, глядя брату в глаза. И в его руке появился пистолет. Черный, смертоносный, он резко контрастировал с роскошью спальни.
Максим на мгновение опешил, а потом разразился громким, лающим смехом.
– Уходите? Серьезно?! Ты – ссыкло! – он выплюнул слово с презрением. – Из проекта Б200 нельзя уйти! Забыл? Мы все повязаны! Решил застрелить родного брата? Из-за этой подопытной суки?! – он зло посмотрел на меня. – Из-за нее?! Ей же «наверху» заинтересовались, знаешь? Тебя жизнь ничему не учит?! Как и с Ольгой – снова на те же грабли!
Он видел неуверенность в глазах брата, видел, как дрогнула его рука с пистолетом. В приступе ярости или просто по привычке не веря, что Дмитрий способен на решительный шаг, Максим сделал резкий рывок вперед, пытаясь выхватить оружие.
Раздался выстрел. Громкий, оглушительный в замкнутом пространстве комнаты.
Максим отшатнулся назад, хватаясь за плечо. Глаза его расширились от боли и неверия. На белоснежной рубашке под пальцами начало стремительно расплываться темное, влажное пятно.
Он посмотрел на брата, потом на кровь на своей руке, и на его лице застыло выражение шока и первобытного ужаса.
Глава 25 (от лица Дмитрия Волкова)
«Она – моя проблема. Моя игрушка». «Как и в прошлый раз». Эти слова брата, брошенные с ледяным презрением, стали последней каплей. Они обрушили ту стену цинизма и страха, за которой я прятался годами.
Ольга. Ее испуганные глаза, ее дрожащие руки, когда я «по-дружески» убеждал ее довериться, молчать, пока Максим решал ее судьбу…