– А твоя «страховка»? Компромат? Ты говорил… – я вцепилась в эту мысль, как в последнюю надежду.
– Это крайний случай, Вика, – его лицо стало жестким. – Очень опасный. Использовать его – значит объявить войну всей системе. И не факт, что мы выйдем из нее живыми. Пока есть шанс скрыться тихо – нужно им пользоваться.
В этот момент его кнопочный телефон пиликнул – пришло сообщение. Дмитрий быстро прочитал его, и его лицо заметно помрачнело.
– Плохо, – коротко бросил он. – Мой человек из их СБ сообщает – они вычислили машину, на которой я вас вывез из Питера. Номера фальшивые, но марку и цвет знают. Начнут проверять все мотели и гостиницы в радиусе ста километров. У нас максимум час, может, меньше.
Паника снова ледяными пальцами сжала мое сердце. Мама тихо всхлипнула. Игорь судорожно сглотнул, его глаза забегали по комнате в поисках несуществующего выхода.
– Собирайтесь! – скомандовал Дмитрий, его голос обрел прежнюю твердость и решительность. – Ничего лишнего! Только то, что на вас, и документы, если есть! Быстро!
Суматоха. Сборы, которых, по сути, и не было. Я помогла маме накинуть пальто, ее руки тряслись так, что она не попадала в рукава. Дмитрий подошел к Игорю.
– Сможешь идти? Нам нужно двигаться быстро.
Игорь кивнул, морщась от боли, но встал, опираясь на стену. В его глазах читался страх, но и какая-то злая, отчаянная решимость выжить.
Мы вышли из комнаты, Дмитрий шел первым, осматривая коридор, потом махнул нам рукой. Вниз по скрипучей лестнице, через пустой холл – на улицу, к заднему выходу, где стояла другая машина. Старая, неприметная «Лада» универсал, явно не вызывающая подозрений. Дмитрий помог Игорю и маме устроиться на заднем сиденье, я села рядом с ним.
Двигатель завелся с натужным кашлем. Машина тронулась, выезжая на темную, пустынную дорогу. Фонари остались позади, мы погрузились в темноту пригородной ночи.
Я смотрела в боковое стекло на пролетающие мимо деревья, на редкие огни в окнах домов. Мы бежали. Снова. Куда? В неизвестность. С человеком, которому я не могла доверять, но от которого теперь зависела моя жизнь, жизнь моей мамы, жизнь Игоря.
Максим. Он был ранен. Жив ли он? Что он сделает, когда оправится? Мысль о нем вызывала тошноту и какой-то первобытный ужас.
Инна. Единственная ниточка, которая могла привести к правде, к спасению. Но как с ней связаться теперь? Мой планшет остался там, в доме Максима, на кровати, немой свидетель моего провала. У меня больше не было доступа к тому чату.
Дмитрий вел машину уверенно, сосредоточенно, его лицо в свете приборной панели казалось высеченным из камня. Он молчал. Я тоже молчала. Слова были лишними. Воздух в машине был плотным от страха, от невысказанных вопросов, от хрупкости момента.
Мы были беглецами. Загнанными зверями, за которыми идет охота. И единственное, что оставалось – бежать дальше, в темноту, надеясь, что рассвет когда-нибудь наступит. И что человек, сидящий за рулем, действительно ведет нас к спасению, а не в очередную ловушку.
Глава 28
Старая «Лада» неслась сквозь угольную черноту ночи, ее усталый двигатель натужно гудел, словно жалуясь на непосильную ношу. Воздух в салоне был густым, тяжелым, сплетенным из запаха старой обивки, страха и невысказанных слов. Я сидела рядом с Дмитрием, вцепившись пальцами в потертый подлокотник, и смотрела на дорогу, которая казалась бесконечной черной лентой, ведущей в никуда.
Рядом – Дмитрий. Человек, держащий в своих руках мою жизнь, жизнь мамы, жизнь Игоря.
Спаситель? Или просто более искусный манипулятор, чем его брат? Его профиль в слабом свете приборной панели был напряженным, сосредоточенным. Он вел машину уверенно, но его глаза постоянно стреляли по зеркалам, выдавая внутреннее напряжение. Он тоже боялся. Но его страх был другого рода – страх загнанного волка, знающего правила охоты с обеих сторон.
Сзади слышалось прерывистое, болезненное дыхание Игоря и тихие, подавленные всхлипы мамы. Моя вина перед ними лежала на сердце тяжелым камнем. Они здесь, в этой старой, дребезжащей машине, мчащейся в неизвестность, только из-за меня. Из-за моей глупости, из-за моей связи с Волковыми. Дмитрий их спас, да. Но кто навлек на них эту беду изначально?
Ответ был очевиден и беспощаден.