«Никому не верь… особенно моему брату». Голос Максима, тихий, почти безэмоциональный, снова и снова звучал в голове. Предупреждение монстра. Звучало ли оно искренне? Или это была очередная попытка посеять раздор, лишить меня последней опоры? Дмитрий вытащил нас. Он рисковал всем. Он стрелял в Максима. Разве этого недостаточно, чтобы поверить? Но Ольга… Ее призрак незримо сидел рядом, шепча: «Он кажется другим, но это маска…»
Мысли метались, как обезумевшие птицы в клетке.
Б200. Препарат, стирающий волю. Неужели мои чувства, мои реакции, моя покорность или внезапные вспышки смелости – все это было не мое? Сама мысль была чудовищной, она лишала меня самой себя, превращала в подопытного кролика в чьей-то страшной игре. И если Дмитрий знал об этом… Как он мог смотреть мне в глаза? Как мог говорить о любви?
– Далеко еще? – голос прозвучал хрипло, я сама его не узнала.
Дмитрий бросил на меня быстрый взгляд.
– Почти приехали. Еще немного.
Он снова уставился на дорогу. Впереди, в темноте, замаячили огни. Не город. Просто редкие фонари вдоль шоссе, а потом – яркий свет, бьющий прямо в глаза. Фары встречной машины? Нет. Сине-красные проблесковые маячки. Полицейский патруль. Блокпост.
– Черт! – выдохнул Дмитрий, резко сбрасывая скорость. Его руки крепче сжали руль. – Спокойно. Всем спокойно.
Машина медленно подкатилась к шлагбауму, перед которым стоял сотрудник ДПС с жезлом и двое полицейских в бронежилетах, с автоматами наперевес. Сердце ухнуло в пятки, к горлу подступила ледяная тошнота. Они искали нас. Уже ищут.
– Молчите, – прошептал Дмитрий, не поворачивая головы. – Вика, ты моя жена. Он, – кивок назад, – твой брат. Ему плохо, везем в областную больницу. Поняли?
Я судорожно кивнула, пытаясь унять дрожь в руках. Полицейский подошел к машине, лениво посветил фонариком в салон. Его взгляд скользнул по мне, по Дмитрию, задержался на заднем сиденье. Мама съежилась, закрыв глаза. Игорь тихо застонал, то ли от боли, то ли играя свою роль.
– Доброй ночи. Старший сержант Петренко. Ваши документы, пожалуйста, – голос полицейского был усталым, равнодушным.
Дмитрий спокойно протянул ему права и какие-то бумаги на машину. Я знала, что они фальшивые, но выглядели они абсолютно подлинными. Полицейский долго изучал их, потом снова посветил фонариком на заднее сиденье.
– Что с больным? Куда везете?
– Брат жены, – Дмитрий говорил ровно, с легкой ноткой озабоченности в голосе. – Приступ сильный был, аппендицит, похоже, или что похуже… В нашей районной сказали – нет хирурга, езжайте в область. Вот, торопимся. Мама с нами, волнуется очень.
Он сыграл идеально. Ни тени нервозности, обычный человек, везущий больного родственника. Игорь снова застонал, на этот раз громче, правдоподобнее. Мама тихонько всхлипнула.
Полицейский помедлил, потом вернул документы.
– Ладно, проезжайте. Только не гоните так, дорога скользкая. И удачи вам там… с братом.
Шлагбаум поднялся. Дмитрий плавно тронулся с места, медленно набирая скорость. Я не смела дышать, пока огни блокпоста не остались далеко позади. Только тогда я позволила себе выдохнуть. Тело била мелкая дрожь. Мы проскочили. На этот раз.
– Они искали не нас, – тихо сказал Дмитрий, словно прочитав мои мысли. – Ориентировка, скорее всего, на другую машину. Или просто проверка документов. Но это звонок. Они уже действуют.
Пережитый страх снова всколыхнул волну вопросов, теперь уже более настойчивых.
– Дима, хватит уклончивых ответов! – я повернулась к нему, голос звучал жестче. – Куда конкретно мы едем? Что это за квартира? Кто нам поможет за границей? И что ты на самом деле знал про Б200? Ты видел, что Максим со мной делал! Как ты мог…
– Вика, тише! – он перебил меня, но не резко, а скорее устало. – Я отвечу. На что смогу. Квартира… она принадлежала одному старому партнеру отца, еще до того, как все… покатилось. Он умер давно, наследников нет, квартира вроде как зависла в воздухе, неучтенная. Я нашел документы случайно, когда разбирал отцовские архивы много лет назад. Сохранил на всякий случай. Максим о ней не знает. Она в глухом месте, в старом доме на окраине небольшого городка. Там нас не должны искать в первую очередь.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
– Контакт за границей… Это человек, которому мой отец когда-то очень помог. Он обязан мне. Если он еще там и сможет помочь… это наш шанс на новые документы, на другую жизнь. Но это рискованно. И долго.
– А препарат? – я не отступала.
Он вздохнул, его пальцы нервно сжали руль.
– Я знал, что Максим использует какие-то… методы воздействия. Слышал отголоски, слухи. После Ольги… я понял, что это может быть что-то серьезное, химическое. Но я не хотел верить, что он применит это к тебе. Думал, ты… другая. Что это просто его садистские игры. Я ошибся, Вика. Жестоко ошибся. Я должен был вмешаться раньше. Но я боялся. Боялся его, боялся Нарышкина, боялся потерять все. Прости.