Схватив свой телефон, я так же бесшумно вернулась в комнату. Забилась в угол, под одеяло, создав подобие палатки. Пальцы плохо слушались, пока я пыталась включить его. Экран вспыхнул знакомым узором трещин, но… он заработал! Батарея была почти на нуле, но на несколько минут должно было хватить.
Сеть. Он найдет сеть? Полоска сигнала была слабой, едва заметной, но она была! Я быстро открыла браузер и скопировала из заметок ссылку на зашифрованный чат, предусмотрительно сохраненную мной на всякий случай. Ссылка, данная Инной, еще работала. Я ввела кодовую фразу, ту, что передал Игорь.
Секунды ожидания тянулись, как часы. Каждый скрип в доме заставлял меня вздрагивать и судорожно прикрывать экран ладонью.
Наконец, на темном фоне появилось сообщение.
I: Ты? Снова? Это опасно.
Вика: Инна, это я! У меня мало времени! Пожалуйста! Расскажи мне про Б200! Что это? И… Дмитрий? Он…
I: Тише! Не называй имен! Я же говорила, они могут слушать! Да, Б200… Это… перепрограммирование. Они ломают тебя, а потом собирают заново, по своему усмотрению. Препарат усиливает эмоциональную восприимчивость, делает тебя зависимой от того, кто рядом, от «куратора». Он может вызывать ложные чувства – привязанность, доверие, даже… любовь. К тому, кого ты должна ненавидеть.
Я читала, и ледяной ужас сковывал конечности. Мои странные, противоречивые чувства к Дмитрию… Это было оно?
Вика: Куратор? Дмитрий… он может быть им?
I: Очень вероятно. Это их классическая схема. Сначала сломать или напугать (этим занимается «злой полицейский» типа Максима), а потом появляется «добрый», «спаситель». Он окружает заботой, пониманием, вызывает доверие. А препарат помогает закрепить эту привязанность. Ты сама начинаешь к нему тянуться, верить каждому его слову. Становишься его… добровольной пленницей. А потом, когда ты «готова», тебя передают дальше. Нарышкину. Или кому-то еще выше. Ольга… она прошла через это. Я видела, как она менялась. Как гасли ее глаза, как она начинала боготворить Максима, хотя раньше боялась его до смерти.
Тошнота подступила к горлу. Я вспомнила его прикосновения, его шепот, свою предательскую слабость…
Вика: Но… есть способ бороться? Антидот? Что-нибудь?!
I: Я не знаю точно. Слишком засекречено. Но я слышала… есть какие-то протоколы по нейтрализации. Или побочные эффекты, которые они пытаются скрыть. Информация должна быть где-то в их системе. В медицинских отчетах по проекту. Ищи кодовые названия – «Протокол Альфа», «Объект Дельта». Это их внутренние шифры для Б200 и «пациентов». Может, какие-то записи о сбоях, о тех, кто сопротивлялся…
Вика: Где искать? Как получить доступ?
I: Я не знаю! Это почти невозможно! Нужен прямой доступ к их серверам, к зашифрованным файлам «Волков Групп». Или… или к кому-то из разработчиков, если такие еще живы и не «обработаны» сами. Это смертельно опасно!
В этот момент я услышала тихий шорох за дверью. Дмитрий? Он проснулся?
Вика: Мне нужно идти! Он может…
I: Береги себя! Не верь никому! Особенно тем, кто слишком добр! Они хотят не твое сердце, они хотят твою душу! Помни Ольгу! Не дай им…
Сообщение оборвалось. Связь прервалась. Или Инна сама ее оборвала, почувствовав опасность.
Я быстро закрыла чат, выключила телефон, сунула его обратно под подушку. Сердце колотилось, как сумасшедшее.
Дверь в комнату тихонько скрипнула и приоткрылась. В щели показалось лицо Дмитрия. Он не спал. Он стоял там, прислушиваясь.
– Вика? – его голос был сонным, но что-то в нем насторожило меня. – Все в порядке? Ты не спишь? Я слышал какой-то шум.
Я замерла, боясь дышать. Заметил ли он слабый свет от экрана? Услышал ли что-нибудь?
– Да… то есть, нет… – пролепетала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Просто… плохой сон приснился. Пойду воды выпью.
Я медленно поднялась с дивана, стараясь выглядеть как можно более естественно. Он смотрел на меня несколько долгих секунд, его взгляд был изучающим, почти буравящим. Я чувствовала, как капли холодного пота стекают по спине.
– Кошмары? – он чуть нахмурился. – Это из-за всего пережитого. Бедная моя девочка. Иди, я налью тебе воды. Тебе нужно успокоиться.
Он шагнул в комнату, пропуская меня к двери. Его рука «случайно» коснулась моей талии, когда я проходила мимо. Легкое, мимолетное прикосновение, от которого по телу снова пробежала предательская дрожь.
«Бедная моя девочка». Его слова, его показная забота теперь звучали как зловещее подтверждение слов Инны.
Я дошла до кухни, налила воды дрожащими руками. Он стоял в дверях, наблюдая за мной. Его глаза в полумраке казались темными, непроницаемыми.