Он что-то заподозрил? Или это просто моя паранойя, усиленная откровениями Инны?
Я вернулась на свой диван, снова зарылась под одеяло. Дмитрий еще постоял немного в дверях, потом тихо сказал:
– Спи, Вика. Завтра будет трудный день. Нам нужно двигаться дальше.
Он ушел, прикрыв за собой дверь. Но я знала – он не спит. Он слушает. Он ждет.
Я лежала, глядя в темноту, и слова Инны стучали в голове. «Протокол Альфа». «Объект Дельта». Это были мои единственные зацепки. Мой единственный шанс. Но как добраться до этой информации, находясь под его неусыпным контролем?
Страх смешивался с решимостью. Я не стану второй Ольгой. Я не позволю им стереть меня. Даже если для этого придется играть в их жестокую игру до самого конца. Даже если придется использовать его, Дмитрия, его фальшивую любовь и заботу, против него самого.
Глава 31
Тишина в старой квартире после ночного разговора с Инной стала невыносимой.
Она не успокаивала, а давила, звенела в ушах, подчеркивая каждый скрип половицы, каждый шорох за стеной. Я лежала на своем скрипучем диване, но сна не было ни в одном глазу. Слова Инны – «перепрограммирование», «куратор», «любить своего мучителя», «добровольная пленница» – огненными буквами горели перед глазами, складываясь в чудовищную картину моей реальности.
Дмитрий. Мой спаситель. Человек, который вытащил меня из лап Максима, спас маму и Игоря. Человек, чьи поцелуи еще совсем недавно в темноте зимнего сада казались глотком надежды.
Теперь его образ рассыпался, обнажая нечто страшное, скрытое под маской заботы и участия. Был ли он просто еще одним звеном в цепи? Более искусным, более терпеливым манипулятором, чем его прямолинейно-жестокий брат?
Когда рассвет неохотно просочился сквозь щели в шторах, окрасив пыльный воздух в серые тона, я заставила себя подняться. Нужно было играть. Играть еще убедительнее, чем раньше. Теперь я знала врага. И знала, что он рядом, дышит со мной одним воздухом, улыбается мне своей фальшивой улыбкой.
Он появился на кухне, когда я механически пыталась заварить остатки вчерашнего чая. Выглядел почти свежим, словно и не было бессонной ночи и тревожного ожидания. На его лице снова была та мягкая, чуть усталая улыбка, которая так обезоруживала раньше.
– Доброе утро, Вика, – он подошел, как всегда, слишком близко. – Как спалось? Кошмары отступили?
– Да, спасибо, Дима. Лучше, – я заставила себя улыбнуться в ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Наверное, просто усталость накопилась.
– Конечно, – он участливо кивнул. – Столько пережить… Но ничего, скоро все изменится. У меня хорошие новости.
Я напряглась, стараясь не выдать своего страха.
– Какие? – спросила я как можно безразличнее, отворачиваясь к окну, чтобы он не видел моих глаз.
– Связной дал сигнал. Предварительный. Говорит, окно возможностей может появиться в ближайшие сутки-двое. Нужно быть готовыми двигаться к следующей точке. Ближе к границе. Там нас должны встретить.
Он говорил это бодрым, полным надежды тоном. Но я слышала фальшь. Окно возможностей? Или окно в очередную клетку? Встретить? Кто? Его люди? Люди Нарышкина?
– Это… это замечательно, Дима! – я обернулась, изображая радость и облегчение. – Наконец-то! Я так устала… бояться.
– Я знаю, милая, знаю, – он подошел и мягко коснулся моего плеча. Я заставила себя не отшатнуться. Его прикосновение было легким, но я чувствовала под пальцами стальную хватку. – Поэтому тебе нужно беречь силы. Постарайся сегодня побольше отдыхать, не нервничать. Не говори пока маме и Игорю, чтобы их зря не волновать раньше времени. Всему свое время.
Он пытался снова изолировать меня. Лишить поддержки, пусть и такой хрупкой, как испуганная мама и раненый Игорь.
– Вот, выпей, – он протянул мне стакан с водой, который стоял на столе. – Я добавил туда немного… успокоительного. Травяного, не бойся. Просто чтобы нервы пришли в порядок перед дорогой.
Я посмотрела на стакан, потом на него. Успокоительное? Или очередная доза Б200, чтобы сделать меня сговорчивее перед «передачей»? Слова Инны эхом отдавались в голове.
– Спасибо, Дима, ты такой заботливый, – я взяла стакан, мои пальцы слегка дрожали. Я поднесла его к губам, сделала вид, что отпила немного, но лишь смочила губы. Вода была безвкусной. – Очень нужно… успокоиться.
Он удовлетворенно кивнул, его взгляд потеплел. Он поверил. Или сделал вид, что поверил.