— Хочешь сказать, что я сама виновата? — мама срывается на истерический смех.
— Именно это я тебе и говорю, Рамона, — голос папы становится более грубым. Он будто раздражён. От этого мне дико неприятно. — Поэтому мы и развелись.
— Нет, Уилл. Мы развелись, потому что ты чёртов гандон, — я поджимаю губы, стараясь заглушить удивлённый вздох. — Ты изменял мне со своей секретаршей на протяжении пяти лет. И когда я предложила забыть об этом. Когда я хотела простить тебя ради нас, ради детей. Ты сказал, что любишь её, — мама говорит прерывисто, стараясь скрыть в голосе дрожь. Прикрываю глаза и чувствую, как слезинка скатывается по щеке.
— Я думал, мы пережили это, — голос у отца твёрдый. Ему плевать, что маме больно.
— Ты пережил это. Ты двигаешься дальше. Сначала Мелоди, потом Кассандра, — мама тихо всхлипывает, и с каждым её словом моё сердце сжимается от боли. — Ты ушёл, даже не объяснив ничего детям. Они думали, что ты ушёл из-за меня. И самое ужасное, я тоже так думаю. Я думаю, что проблема была во мне, Уильям. Хотя это ты чёртов эгоист, — мама переходит на шёпот. Она тихо плачет, с трудом сдерживая слёзы.
— Тебе лучше уехать.
После этих слов я понимаю, что не хочу находиться рядом с этим человеком. Это не мой отец.
Папа собирает мои чемоданы, и я поднимаю голову, чтобы убедиться, что он ушёл. Медленно выхожу из машины, и в этот момент на меня оборачивается мама.
— Алекс! — она вытирает слёзы, я быстро подхожу к ней и крепко обнимаю. Мама сдаётся сразу. Она прижимает меня к своей груди, а я не могу сдержать очередной поток слёз. — Ты не должна была этого слышать.
— Мне очень жаль, мама, — я плачу, но стоит мне вспомнить голос отца, так я начинаю плакать ещё сильнее. — Я его ненавижу.
Мама проводит ладонями по моему лицу, стирая слёзы. Целует меня в лоб и глубоко вздыхает.
— Не смей больше так говорить, хорошо?
— Он плохо поступил с тобой.
— Да, но это, между нами. Он всё ещё твой папа. Он любит тебя и Стивена, — я не могу поверить, что она его оправдывает. Мне жутко больно из-за всей этой ситуации. — Алекс, всё, что ты слышала, это тебя не касается. Ни в коем случае.
***
Я эмоционально разбита. Мне даже не хочется делать вид, что всё в порядке. Папа обнимает меня за плечи, желая познакомить со своей новой семьёй. Я прикладываю огромное усилие, чтобы не закатить глаза.
— Я думал, ты уже зашла домой, — он глупо улыбается и, скорее всего, догадывается, что я всё подслушала. — Итак, Кассандра, ребята, — я вижу, как светловолосый парень бьёт Стива по плечу и тот ему кивает. — Это моя дочь Алексис.
— Привет, принцесса, — Кассандра идёт к нам и нежно касается тёплыми ладонями моих щёк. — Я так рада, что у меня наконец-то появилась дочка!
Сжимаю губы и туплю взгляд в пол. С трудом сдерживаю себя, чтобы никому здесь не нагрубить.
— Как мне повезло с тобой, Уильям, — они смотрят друг на друга влюблёнными глазами, а я, как третье колесо, стою между ними.
— С меня хватит, — я прохожу мимо Кассандры, желая где-нибудь спрятаться. Но даже понятия не имею, куда идти.
— Полегче, Ал, — Стив хватает меня за руку, и я ему дико благодарна за это. — Пап, ты не хочешь представить Алекс парней?
— Да, милый. Мы все наслышаны об Алексис. Познакомь её с моими мальчиками.
Кассандра широко улыбается, и я отмечаю, что она очень красивая. Волнистые светлые волосы, большие голубые глаза, тонкая талия и длинные ноги. Возможно, она когда-то была моделью. Такой вывод я делаю, когда вижу на стенах в гостиной огромные портреты Кассандры с фотосессии.
Хотя это может быть и нарциссическим расстройством личности.
— Это Питер, старший сын Кэсс, ровесник Стива, — поднимаю глаза на того самого светловолосого парня. Питер приветливо улыбается.
— Можешь звать меня Пит, — он хитро подмигивает мне, и я понимаю, что с ним что-то не так. — Рад знакомству, Ал, — вот же мудак.
— Тебе двадцать четыре, и ты всё ещё живёшь с мамой? — слышу, как папа слегка прокашливается, скорее всего ему стыдно за меня.
— Я не живу здесь, — Пит поджимает губы так сильно, что овал его лица становится более чётким. — Я специально приехал, чтобы встретиться с вами, ребята.
Я прекрасно знаю, что он выдавливает улыбку, стараясь казаться более добродушным. И все покупаются на это. Никто не видит раздражение в его глазах.