Вдруг плечи двадцатичетырехлетней девушки дрогнули, как у старухи. От рыданий? От тоски?
– Джина, что ты? – воскликнула Ханна. – Неужели все так плохо? Пошли быстро, посидим где-нибудь.
– Плохо? – уже как ни в чем не бывало смеялась Джина. На ее длинных ресницах блестели жемчужинки слез, но она быстро смахнула их. – Наоборот, все прекрасно! Просто я не сдержалась, потому что наконец вижу тебя! Мы так долго не встречались. Нет-нет, все отлично. После Канберры здесь просто дивная погода. Работать я еще не начинала. Стив говорит, спешить некуда. Так что я купаюсь, загораю…
– И вы со Стивом… У вас…
– Мы счастливы!
Это восклицание было таким искренним, что не возникало и тени сомнения в том, что роман Стива и Джины находится в самом разгаре. Может, к ним обоим пришла первая любовь, которая и затмила собой неудачный брак. Вспомнился вдруг Иден Хартфилд, переживавший за Салли, но мысли эти Ханна решительно отмела. Если супружеская жизнь не счастье, а наказание, если Джина и Стив созданы друг для друга, то Салли, как это ни тяжело, придется смириться.
– Давай побыстрей возьмем твой багаж и поедем домой.
– Не нужно. Багажа у меня нет. Все здесь.
Ханна показала на свою небольшую дорожную сумку, которую везла в салоне самолета.
– Как… Ты без вещей… Неужели…
– Да, я ненадолго. По телефону я не успела объяснить.
– Что же я скажу Стиву!
– Джина, я приехала в Австралию не отдыхать. В Лондоне я уволилась, продала квартиру. В Канберре получила работу, – рассказывала Ханна, пока они с сестрой шли на стоянку.
– Не может быть! – ахнула девушка. – Значит… тот человек, с которым два года назад вы… значит, ничего не вышло? Ты ничего не писала…
– Не писала. И не говорила. Кстати, откуда ты вообще знаешь об этом?
Ханна расстроилась и растерялась. Историю отношений с Патриком Лейси она собиралась рассказать сестре в назидание, но не сейчас… Вот уж неподходящий момент.
– Я догадалась, – ответила Джина. – Догадалась и о том, что у вас не все в порядке. Когда гостила у тебя, слышала однажды, как ты плакала, разговаривая с ним по телефону.
– Да… да, был один человек, но теперь нет. Считай, ничего не получилось, – скороговоркой сказала Ханна. – Дело не в нем. Я давно решила вернуться в Канберру, но только неделю назад получила место в здешнем ожоговом центре.
– В ожоговом центре? Но там ведь работает брат Стива. Он специалист по пластическим операциям.
– Я знаю.
– Но ты не говорила ему о нас?
– Он в курсе событий.
– Значит, Салли… – Джина запнулась. – Это ужасная женщина! Посмотри, на чем из-за нее мы вынуждены ездить.
Машина, около которой стояли сестры, действительно оставляла желать лучшего. Слава Богу, разговор об Идене Хартфилде не получил продолжения. Джина открыла багажник, петли его жалобно скрипнули на все лады.
– Клади сумку, садись. Будем молиться, чтобы эта таратайка не развалилась на первой же колдобине. Нет, ты только глянь на эту уродину! Стив говорит, мы должны деньги получать за вредность, разъезжая на ней.
– Неужели весь этот мусор вы приобрели вместе с машиной?
– Что? Нет… – Джина немного смутилась, взглянув на валявшиеся в салоне обертки, пустые банки и окурки. – Просто нам кажется, что этой развалюхе все равно – чистая она или нет. Мы купили ее прямо на улице. Стояла у какого-то забора, а уж долго ли – Бог ведает. Еле дышит. Стив говорит, Салли небось злорадствует, зная, в каких условиях мы оказались.
Девушки забрались в машину. Мотор зачихал, зафыркал. Далеко не с первой попытки Джине удалось уговорить его. Невзирая на отчаянный грохот двигателя, Ханна мягко заметила:
– Но из твоего письма мне показалось, что ты рада за Салли, раз ей остался дом и приличный автомобиль.
– Тогда я еще могла за нее радоваться, – беспечно отозвалась Джина. – Ну и дурочка же я была!
– А что же произошло за это время?
– Да она никак не оставит нас в покое! Звонит Стиву постоянно, дергает его на работе. Он и так пока принят только на испытательный срок. Позднее, может быть, из этого получится что-нибудь постоянное. Но если она будет нервировать его, как сейчас, то я ни в чем не уверена.
– Наверное, им есть о чем поговорить. Супружеские связи существуют не только на бумаге, одним рывком их не порвать, – сказала Ханна, сознавая свой занудно-назидательный тон. Но Джина раздражала ее своей прямолинейностью, раздражал ее и Стив Хартфилд, мужчина, которого она ни разу не видела. «Стив сказал», «Стив говорит» – не слишком ли часто повторяет эти слова Джина?
Ханна не хотела обострять ситуацию, но надо было заставить младшую сестру оглянуться вокруг себя и серьезно все обдумать.